Здравствуйте
Когда человек очень увлечён какой-то работой, он редко может объективно оценить свой труд. Нужно чтобы прошло какое-то время, прежде чем оценить свою работу. Кстати, это ещё одно препятствие на пути воина.
Тут я буду выкладывать перевод книг Карлоса Кастанеды только после того, как пройдёт какое-то время. Так лучше видны недочёты в проделанной работе.
=======================================
Введение.
Летом 1960-го года я несколько раз ездил на Юго-Запад страны для того, чтобы собрать сведения об использовании лекарственных растений тамошними индейцами. В ту пору я был студентом в Лос-Анджелесском университете. Описываемые здесь события начались во время таких поездок.
Ожидая автобус в приграничном городке, я разговаривал со своим приятелем, который был моим гидом и помощником в исследованиях. Внезапно наклонившись ко мне, он указал на седовласого старого индейца, сидевшего у окна, который, по его словам, прекрасно разбирался в растениях, а особенно в пейоте. Я попросил приятеля познакомить меня с ним.
Приятель окликнул старика, потом подошёл к нему и поздоровался. Чуть поговорив с ним, мой друг жестом подозвал меня и сразу же ушёл, не позаботившись о том, чтобы нас познакомить. Старик был невозмутим. Я представился. Он сказал, что его зовут Хуан и что он к моим услугам. Это было сказано на испанском с отменной учтивостью. По моей инициативе мы пожали друг другу руки, а затем немного помолчали. Это было не напряжённое молчание, а спокойное и естественное.
Хотя морщины, покрывавшие его смуглое лицо и шею, указывали на почтенный возраст, было заметно, что его тело – крепкое и мускулистое.
Я сообщил ему, что интересуюсь лекарственными растениями. Признаюсь, ничего не зная о пейоте, я притворился знающим и намекнул, что ему будет очень полезно поговорить со мной. Пока я болтал, он ничего не говоря, медленно кивал головой наблюдая за мной. Я избегал его взгляда. Всё закончилось тем, что воцарилась тишина. Наконец-то, после затянувшегося молчания дон Хуан поднялся и выглянул в окно. Подъехал его автобус. Он попрощался и ушёл.
Я был раздражён тем, что наговорил ему разной чепухи и тем, что он всё это заметил. Вернувшийся приятель, узнав о моей неудачной попытке выведать что-нибудь у дона Хуана, постарался меня утешить. Он объяснил, что старик часто бывает молчаливым и странным. Однако же, моё волнение от этой встречи было нелегко развеять.
Я несколько раз навещал его после того, как узнал о его месте проживания. При каждом визите я пытался поговорить с ним о пейоте, но всякий раз такая попытка была безуспешной. Мы, однако же, подружились, а мои научные изыскания были позабыты либо же они были направлены в иное русло.
Приятель, который познакомил меня с доном Хуаном, рассказал позднее, что старик не был уроженцем Аризоны, где мы с ним встретились, он был индейцем племени яки из мексиканского штата Сонора.
Поначалу я видел в доне Хуане довольно интересного человека, который много знал о пейоте и который замечательно говорил на испанском. Но люди, с которыми он жил верили, что он владеет каким-то «секретным знанием» и что он – «брухо». Испанское слово «брухо» означает одновременно врача, колдуна, мага. Это слово применяется к человеку, который владеет необыкновенными и чаще всего злыми силами.
Прошёл целый год, прежде чем он начал мне доверять. Однажды он сообщил, что обладает некими знаниями, которые передал ему «благодетель» – так он назвал своего учителя. Дон Хуан, в свою очередь, избрал меня своим учеником и предупредил, что мне предстоит сделать очень серьёзный выбор, так как обучение будет долгим и трудным.
Рассказывая о своем учителе, дон Хуан часто использовал термин «диаблеро». Позже я узнал, что таким словом пользуются только индейцы из штата Соноры. Этим словом называют человека, который занимается чёрной магией и который способен превращаться в животных: птицу, собаку, койота или любое другое существо. Однажды, посещая Сонору, со мной произошёл интересный случай, который хорошо иллюстрирует отношение индейцев к диаблеро. Я ехал ночью с двумя испанскими друзьями, но вдруг увидел животное, похожее на крупную собаку. Оно пересекало дорогу. Один из моих друзей сказал, что это была не собака, а большой койот. Я притормозил и съехал на обочину, чтобы лучше разглядеть животное. Оно постояло несколько секунд в свете фар, а потом скрылось в кустарнике. Это был без сомнения койот, только в два раза больше обычного. Возбужденно переговариваясь, мои друзья пришли к выводу, что это было очень необычное животное, а один из них предположил, что наверное, это мог быть диаблеро. Я решил воспользоваться этим случаем и расспросить индейцев об их поверьях связанных с диаблеро. Общался я со многими людьми, рассказывая им эту историю и задавая вопросы. Следующие три разговора показывают их отношение к таким историям.
***
– Чой, это был койот? – спросил я молодого человека после того, как он выслушал эту историю.
– А кто знает? Наверняка собака. Он слишком великоват, чтобы быть койотом.
– Полагаешь, что это был диаблеро?
– Ерунда. Такого не бывает.
– Почему ты так говоришь, Чой?
– Люди выдумывают всякое. Гарантирую, если бы вы поймали то животное, то вы бы убедились, что это – собака. Однажды у меня были кое-какие дела в другом городе. Я встал ещё до рассвета и оседлал лошадь. Выехав, я увидел тёмную тень на дороге, похожую на большое животное. Моя лошадь встала на дыбы и выбросив меня из седла. Мне было также очень страшно, но оказалось, что эта тень – женщина, которая шла в город.
– Это означает, Чой, что ты не веришь в существование диаблеро?
– Диаблеро? Что такое диаблеро? Расскажи мне что-нибудь о диаблеро!
– Ну я не знаю, Чой. Мануэль, ехавший со мной той ночью сказал, что этот койот мог быть диаблеро. Ты мог бы мне рассказать о диаблеро?
– Поговаривают, что диаблеро – это брухо, который может принимать любой облик. Но каждый из нас ведь знает, что это – чушь. Здешние старики любят такие истории о диаблеро. Но ты не найдёшь ничего подобного среди нас, молодёжи.
***
– Кем было то животное? Что ты думаешь, донья Лус? – спросил я женщину средних лет.
– Лишь Бог знает наверняка. Но я думаю, что это был не койот. Бывает такое, что посмотришь – койот, а в действительности это вовсе не койот. Скажи, бежал этот койот или он что-то ел?
– Большую часть времени он стоял, но в тот момент, когда я увидел его, наверное, что он что-то ел.
– А ты уверен, что он ничего не нёс в своей пасти?
– Есть вероятность, что нёс. А это важно?
– Да, важно. Это был не койот, если он тащил что-нибудь.
– Что же это было тогда?
– Мужчина или женщина.
– Как вы называете таких людей, донья Лус?
Она не ответила. Я задавал ей ещё некоторое время вопросы, но она всё время молчала. Наконец, она сказала, что не знает. Я спросил, называют ли таких людей диаблеро.
– Да, – ответила она, – есть и такое название.
– А ты знаешь какого-нибудь диаблеро? – спросил я.
– Знавала я женщину. Её убили. Это произошло тогда, когда я была ещё девочкой. Женщина превращалась в суку, так говорили некоторые люди. Однажды ночью собака забежала в дом белого человека, чтобы стащить сыр, а белый застрелил ту собаку из двустволки. В тот момент, когда собака сдохла в доме белого человека, женщина умерла в своей хижине. Её родственники собрались вместе, пришли к белому и потребовали деньги. Белый заплатил тогда немалые деньги за её убийство.
– Почему они они потребовать деньги, если он убил лишь собаку?
– А они сказали, что белый знал, что это не собака, потому что рядом с ним были и другие люди. Все они видели, как собака встала на задние лапы и как человек потянулась к сыру, который лежал на подносе. А поднос был подвешен к крыше. Люди ждали вора, так как сыр того белого исчезал каждую ночь. Тот человек убил вора, хорошо понимая, что это была не собака.
– Есть ли диаблеро теперь, донья Лус?
– Подобное под большим секретом. Говорят, что их уже нет, но я сомневаюсь в этом потому, что кто-то из их семьи обязан получить те знания, которыми владеет диаблеро. У них свои собственные законы и один из них гласит, что диаблеро должен передать свои тайны кому-то из своего рода.
***
– Кем было то животное, Хенаро? Что думаешь? – спросил я старика.
– Какая-то собака с местного ранчо.
– А это мог бы быть диаблеро?
– Диаблеро? Ты - сумасшедший! Они не существует.
– Ты думаешь, что они теперь не существуют или что они никогда не существовали?
– Когда-то они были, да. Об этом всем известно. Каждый из нас знает. Но люди их очень боялись и всех поубивали.
– Кто убил их, Хенаро?
– Все эти люди из этого племени. Знал я одного диаблеро. Он убил десятки или даже сотни людей при помощи своего колдовства. Мы не могли смириться с этим и однажды собравшись все вместе захватили его неожиданно ночью, а после сожгли живьём.
– А давно это было, Хенаро?
– В 1942-м году.
– Ты видел это?
– Нет, но люди до сих пор говорят об этом. Поговаривают, от него не осталось даже пепла, хотя костёр был сделан из сырых дров. Всё, что осталось в конце, – это огромная лужа жира.
Хотя дон Хуан сказал, что его благодетель был диаблеро, он никогда не говорил о месте, где получил его знания и ни разу не назвал имени своего учителя. Фактически, дон Хуан рассказал очень мало о своей личной жизни. Он лишь сказал, что он родился на Юго-Западе в 1891-м году; почти всю свою жизнь прожил в Мексике; в 1900-м году его семья была депортирована мексиканским правительством в Центральную Мексику вместе с тысячами других индейцев Соноры; жил он в Центральной и Южной Мексике до 1940-го года. Итак, поскольку дон Хуан много путешествовал, то вероятно, что на его знания оказало влияние множество факторов. И хотя он причислял себя к сонорским индейцем, я не был уверен в том, что нужно рассматривать все его знания, как часть культуры сонорских индейцев.
Моё ученичество у дона Хуана началось в июне 1961-го года. Навещая его первое время, я воспринимал дона Хуана только с позиции антрополога. Во время этих ранних бесед я тайком делал заметки. Позже, полагаясь на свою память, я восстанавливал весь разговор. Однако, когда я стал его учеником, этот метод восстановления бесед стал весьма затруднительным, так как наши разговоры затрагивали много различных тем. Потом, после долгих протестов, дон Хуан всё-таки разрешил мне, открыто записывать всё, что он говорил. Мне также очень хотелось всё фотографировать и делать записи на магнитофоне, но он этого не позволил.
Вначале ученичество было в Аризоне, а потом, когда дон Хуан перебрался в Мексику, – у него в Соноре. Процесс обучения был таким: мне нужно было приезжать к нему почаще на несколько дней. Мои визиты стали более частыми и продолжительными в летние месяцы 1961-го, 1962-го, 1963-го и 1964-го года. Оглядываясь назад, я полагаю, что такой метод обучения сдерживал моё продвижение, потому что он препятствовал полной самоотдаче, а ведь я нуждался в этом, чтобы стать магом. Однако, по моему мнению, этот метод был полезен тем, что он позволял мне немного отстраниться, а это способствовало критическому анализу. Этого невозможно было бы достичь, если бы я занимался непрерывно. В сентябре 1965-го года я добровольно отказался от ученичества.
Через несколько месяцев после моего ухода я впервые задумался о том, чтобы систематизировать свои полевые заметки. Поскольку собранные мною данные были весьма обширны и содержали много различной информации, я начал с того, что попытался всё классифицировать. Я упорядочил весь материал в соответствии с оказанным на меня влиянием. Я пришёл к следующей классификации: использование галлюциногенных растений; процедуры и рецепты, используемые в магии; приобретение и манипулирование предметами силы; использование лекарственных растений; песни и легенды.
Размышляя о пережитом, я понял, что любая попытка усовершенствовать классификацию привела бы меня лишь к более доморощенному изобретению. Это было вовсе не то, что я хотел. В течение нескольких месяцев после моего ухода, мне нужно было осмыслить пережитое. То было обучением целостной системе воззрений - прагматичной и экспериментальной. Уже после первой пейотной церемонии, в которой я принимал участие, мне стало ясно, что в учении дона Хуана есть определенная логика. Решившись однажды передать свои знания, он начал излагать свои объяснения в определённом порядке. Самой трудной задачей было для меня обнаружить этот порядок и понять его.
Из-за возникновения этих трудностей даже через четыре года обучения я оставался начинающим. Было понятно, что знания дона Хуана, а также методы передачи их, были такими же, как и у его благодетеля; фактически, мои трудности при понимании его учения должны были быть аналогичны тем, с которыми дон Хуан столкнулся, когда он был учеником. Дон Хуан указал на наше сходство, как на начинающих, несколько раз проронив случайно о своей неспособности понять учителя в пору своего ученичества. Такие замечания привели меня к мысли, что для любого начинающего, будь он индеец или нет, искусство магии было непостижимым из-за необычных переживаний, которые он испытывал. Я, как западный человек, понимал, что эти переживания были настолько ошеломляющими, что фактически невозможно было объяснить их при помощи терминов из моей собственной повседневной жизни. Я был вынужден сделать вывод, что любая попытка классифицировать этот полевой материал при помощи моих собственных терминов была бы тщетной. Мне стало ясно, что знание дона Хуана должно быть исследовано при помощи слов, значения которых он понимал; только используя определенные термины это знание становилось понятным и убедительным. Однако, пытаясь согласовать мои собственные взгляды с взглядами дона Хуана, я понял, что всякий раз, когда он пытался объяснить мне своё знание, он использовал свои собственные термины, которые делали это знание "понятным" только ему. Эти понятия были чуждыми для меня, следовательно, попытка понять его знания так, как он их понимал, ставила меня в нелепое положение. Поэтому моей первой задачей было определить порядок изложения его знаний. Работая в этом направлении, я заметил, что дон Хуан уделял особое внимание определенной области своего учения, а именно – использованию галлюциногенных растений. На основании этого, я пересмотрел свою собственную классификацию.
Дон Хуан использовал, отдельно и в разных случаях, три галлюциногенных растения: пейот (Lophophora williamsii), дурман (Datura inoxia syn. D. meteloides) и гриб (вероятно, Psilocybe mexicana). Задолго до контакта с европейцами американским индейцам были известны галлюциногенные свойства этих трёх растений. Благодаря своим свойствам эти растения широко использовались для получения удовольствия, для лечения, для колдовства и для достижения состояния экстаза. В специфическом контексте своего учения, дон Хуан связывал использование дурмана и гриба с приобретением силы, которую он называл "союзником". А трава Дьявола нужна была для приобретения мудрости или знания правильного образа жизни.
Для дона Хуана ценность растений определялась способностью вызывать у человека особое восприятие. При помощи их он заставлял меня переживать специфическое восприятие с целью раскрытия и подтверждения своего знания. Я назвал это переживание "состоянием необычной реальности", подразумевая иную реальность, которая была противоположной повседневной жизни. В контексте знания дона Хуана эти переживания рассматривались как реальные, хотя их реальность была отличной от обычной реальности.
Дон Хуан полагал, что состояния необычной реальности являются единственной формой прагматического обучения и единственным средством приобретения силы. Создавалось впечатление, что другие части его учения для приобретения могущества были случайными. Эта позиция пронизывала отношение дона Хуана ко всему, что не было непосредственно связано с состояниями необычной реальности. В моих полевых заметках есть его замечания по этому поводу. Например, однажды общаясь с ним, он сказал что некоторые предметы обладают определенным количеством силы. Хотя он не испытывал никакого уважения к предметам силы, он сказал, что они часто использовались в качестве вспомогательных средств слабыми брухо. Я часто расспрашивал его о таких предметах, но он, судя по его настроению, совершенно не интересовался их обсуждением. Однако, когда эта тема была вновь поднята, он неохотно согласился поговорить о них.
– Существуют предметы, которые наделены силой, – сказал он. – Таких предметов, которые создаются могущественными людьми при помощью дружественных духов, множество. Эти орудия – не простые орудия, а орудия смерти. Но они всего лишь инструменты. У них нет силы учить. Они принадлежат к предметам войны и предназначены для войны. Они созданы, чтобы убивать.
– Что это за предметы, дон Хуан?
– По сути это не предметы, пожалуй, это – разновидности силы.
– Как можно получить такие разновидности силы, дон Хуан?
– Всё зависит от предмета, который тебе нужен.
– А сколько их всего существует?
– Я уже сказал, их множество. Всё, что угодно может быть предметом силы.
– Ну, а какие из них имеют наибольшую силу?
– Сила предмета зависит от его владельца, от его сути. Предмет силы, созданный слабым брухо, – это фактически забава. Сильный, могущественный брухо сам наделяет силою свои предметы.
– Какие же предметы силы наиболее распространены? Какие из них предпочитают большинство брухо?
– Здесь нет каких-то предпочтений. Все они – предметы силы и все одинаковы.
– А у тебя они есть, дон Хуан?
Он не ответил, только посмотрел на меня и засмеялся. Он надолго замолчал. Я подумал, что мои вопросы его раздражают.
– У этих разновидностей силы есть ограничения, – продолжил он. – Но я уверен, что это малопонятно для тебя. Мне потребовалась почти целая жизнь, чтобы понять, что один союзник может раскрыть все тайны этих предметов, сделав эти предметы полностью безобидными. У меня были такие предметы какое-то время, когда я был очень молод.
– Какие предметы силы у тебя были?
– Маиспинто, кристаллы и перья.
– Что такое маиспинто, дон Хуан?
– Это маленькое зернышко кукурузы с красной полосой посередине.
– Лишь одно зерно?
– Нет, у брухо их сорок восемь.
– Что эти зёрна делают, дон Хуан?
– Каждое из них может убить человека войдя в его тело.
– Как зерно попадает в тело человека?
– Это предмет силы. Эта сила, помимо всего прочего, может войти в тело.
– А что оно делает после того как входит в тело?
– Оно погружается в тело, оседает в груди или в желудке. Человек заболевает и, если брухо, который лечит его, не будет сильнее соперника, он умрет в течение трёх месяцев с того момента, как зерно вошло в его тело.
– Есть ли какой-нибудь способ вылечить его?
– Единственный способ – это высосать зерно, но очень немногие брухо осмелились бы сделать это. Брухо может успешно высосать зерно, но, если он не будет достаточно силён, чтобы извергнуть зерно, оно убьёт его.
– Но как же зерну удаётся проникнуть в чьё-то тело?
– Чтобы объяснить это, я должен рассказать тебе о кукурузном колдовстве, которое одно из самых сильных. Оно выполняется при помощи двух зёрен. Одно из них помещают внутрь бутона жёлтого цветка. Затем цветок кладут в месте, где он соприкоснётся с жертвой: на дороге, по которой человек ходит каждый день или в любом другом месте, где он обычно бывает. Колдовство свершилось, если жертва наступит на зерно или коснется его как-то. Так зерно погружается в тело.
– А что происходит с зерном после того, как человек коснётся его?
– Вся его сила уходит внутрь человека и зерно становится обычным. Оно становится просто ещё одним зерном. Это зерно может быть оставлено на месте колдовства или выброшено куда-то. Это не важно. Лучше будет выкинуть его в кусты, где его склюёт какая-то птица.
– Может ли птица съесть его прежде, чем к нему прикоснётся человек?
– Нет. Таких глупых птиц нет, уверяю тебя. Птицы сторонятся его.
Затем дон Хуан описал очень сложную процедуру, при помощи которой можно получить такие зёрна.
– Ты должен помнить, что маиспинто – это всего лишь предмет силы, а не союзник, – сказал он. – Если ты поймёшь эту разницу, у тебя не будет никаких проблем. Но, если ты думаешь, что такие предметы обладают огромной силой, ты – глупец.
– Предметы силы столь же могущественны, как и союзник? – спросил я.
Прежде чем ответить, дон Хуан рассмеялся. Было видно, что он очень старается быть терпеливым со мной.
– Маиспинто, кристаллы и перья – обычные игрушки по сравнению с союзником, – сказал он. – Эти предметы силы необходимы только тогда, когда у человека нет союзника. Желать их – пустая трата времени, особенно для тебя. Ты должен попытаться заполучить себе союзника. Когда тебе это удастся, ты поймёшь то, что я тебе сейчас говорю. Предметы силы – это как игрушка для детей.
– Пойми меня правильно, дон Хуан, – запротестовал я. – Я хочу иметь союзника, но я также хочу знать всё, что смогу узнать. Ты сам сказал, что знание – это сила.
– Нет! – заявил он категорически. – Сила зависит от знания, которым человек обладает. Какой смысл знать то, что бесполезно?
В системе верований дона Хуана процесс приобретения союзника основывался исключительно на использовании состояния необычной реальности, в которые он вводил меня при помощи галлюциногенных растений. Он полагал, что сосредоточившись на этих состояниях и опустив другие аспекты знания, которому он учил, я приду к ясному пониманию тех феноменов, которые я пережил.
Поскольку я расположил свои заметки так, чтобы повествования были непрерывными, они не всегда находятся в правильной хронологической последовательности. Я описывал свои переживания необычной реальности только после того, как проходило несколько дней, ожидая момента, когда я смогу относится к своему опыту спокойно и беспристрастно. Однако мои разговоры с доном Хуаном записывались по мере их возникновения, сразу же после каждого состояния необычной реальности. Поэтому мои отчеты об этих беседах иногда предшествуют полному описанию того или иного опыта.
Эти полевые заметки – это мой рассказ того, что я пережил во время ученичества. Изложенный здесь материал ничем не отличается от того, что я рассказывал дону Хуану. Он требовал точного воспоминания и пересказа всех деталей всего пережитого мною. Во время записи этих переживаний я добавлял случайные детали для того, чтобы лучше понять состояния необычной реальности. Я хотел как можно полнее описать то, что чувствовал.
Мои полевые заметки также раскрывают суть системы верований дона Хуана. Я сократил наши диалоги для того, чтобы избежать повторений. Однако, чтобы передать общую атмосферу наших бесед, мои правки коснулись лишь тех диалогов, которые не способствовали пониманию знания дона Хуана. Информацию, которую дон Хуан давал мне о своём знании, всегда была спорадической и подчас малейшее его замечание вызывало целую лавину расспросов, которые длились часами. Впрочем, было множество случаев, когда он добровольно излагал свои знания.
