Отправлено: Сегодня в 16:05:03  |
бессилия. Почему бессилия то Зачем зря тратить силы и внимание на то что не интересно На каких-то Мелких и не очень тиранов... |
Отправлено: Сегодня в 16:03:00 |
|
Я пишу о Проветлении
Где все есть пустота
Уважаю учения которым не менее чем 500 лет.
Кастанедовщиной не увлекаюсь.
Потому что спи%
Как бы сказать вежливо
Там много кругов лишних надо пройти
Чтобы понять
Все намного проще
|
Отправлено: Сегодня в 15:54:55 |
|
Тема ада, конечно, намного шире. Я, как кастанедовец, как человек ищущий личную силу, как мужчина, вот сейчас читаю (вживаюсь в) формулировки Гули по обсуждаемой теме и мне становится плохо. Это ад женственности и бессилия. Суть ада именно во взгляде на себя через "глаза" другого.
|
Отправлено: Сегодня в 15:40:26 |
|
Ад это когда сущность
забывает как обратиться к Богу, как любить и надеяться
Потому что перестает быть благодарным
За то что просто существует
|
Отправлено: Сегодня в 15:37:25 |
|
А если все же вокруг плохо, безнадежно и хуже некуда
Надо абстрагироваться и быть просто наблюдателем
Ничего не бывает бесконечно долгим.
|
Отправлено: Сегодня в 15:21:23 |
|
Моё мнение :
Освободиться ( просветлиться )
Это достичь понимания себя
( собственного Духа )
бессмертного
Который неизменен
Но в разных обстоятельствах выглядит по-разному
все мы бываем трусами, где-то предателями, некрасивыми, старыми
где-то смелыми, умными, умелыми, надежными, сексуально привлекательными
разными
вечный совершенный Дух в изменчивом мире
Когда понимаешь что любая оценка по отношению к себе ошибочна
То действуешь по обстоятельствам
Притягиваешься к тем кто тебе интересен, с кем приятно проводить время
И не страдаешь чтобы угодить кому-то, для кого недостаточно хорош ( потому что не должен делать того чего "должен"
А делать только то к чему есть внутренняя потребность
-------------
Ад это когда мы верим
что Дух в нас не совершенен и хотим его сделать совершенным
тем или иным способом
а не получается
|
Отправлено: Сегодня в 15:08:56 |
|
Википедия
Любовь
Развёрнутую концепцию любви Сартр излагает в 1 части 3 главы своей книги «Бытие и Ничто» под названием «Любовь, Язык, Мазохизм».
Следуя феноменологической традиции, Сартр исходит из интенциональности сознания — сознание всегда направлено на что-то, оно не имеет собственного содержания, всегда является осознанием чего-то. Этим определяется невозможность субъекта осознавать себя (кроме как через взгляд Другого) и осознавать Другого в качестве субъекта (в случае любви, и «Я», и Другой становятся объектами).
В качестве изначального смысла бытия-для-другого Сартр называет конфликт. Этот конфликт возникает в силу того, что отношения с Другим — отношения взаимной зависимости. «Я» — трансцендентный субъект — не пространственно-временная вещь, которая бытует в-себе. «Я» существует принципиально иным образом — постоянно полагая объекты бытующими для-себя. Сартр считает, что осознание себя оказывается не только рефлексивным сознанием для-меня, но и сознанием для Другого. Никогда не будучи собственным объектом, «Я» не может выносить суждения о себе, однако, именно это мы наблюдаем, когда речь идёт, например, о стыде. Нам стыдно за то, какими мы являемся другому. Другой — доступ к нам, как к объекту: именно в этом смысле другой владеет тайной того, чем «Я» являюсь — взгляд другого не просто открывает мне это, но конструирует меня в новом типе бытия — бытия-объектом, не перенося меня, тем не менее, в область своего собственного бытия (зону собственной ответственности). Таким образом, бытие Другого, по Сартру, — необходимая, но не доказуемая (потому как принципиально недоступна нашему опыту) часть бытия. Cogito (мыслю, мышление, осмысление) другого мы знаем не как объект. Именно это определяет специфику отношений меня с Другим.
При этом, отличить себя от Другого «Я» способен посредством внутреннего отрицания. Сартр рассматривает бытие, как определение себя посредством отрицания. Существует два типа бытия (в зависимости о того, где расположился наблюдатель) и, следовательно, два типа отрицания: для бытия-в-себе это отрицание внешнее: например, «стул — это не стол», в то время, как для бытия для-себя речь идёт уже о внутреннем отрицании: я — тот, кто не является Другим (я — не он), при этом Другой будет определять себя посредством такого же отрицания. Из этих конфликтных отношений взаимного конструирования вырастает история борьбы, отвоевания, поглощения. Две субъективности не могут «быть» одновременно в одном статусе: одна из них должна стать объектом, но уйти от взгляда Другого, который меня объективирует, невозможно, так как только он даёт мне доступ к самому себе, даёт мне возможность быть-для-себя.
Проблема этой борьбы в том, что я не могу попросту отрицать свое тождество с Другим, потому как он является основанием моего бытия. То есть, чтобы преуспеть в этой борьбе и сохранить собственное существование, я должен вобрать в себя Другого в его субъективности: «быть в самом себе Другим»[43]. Субъективность другого — его свобода, и «Я» необходимо её сохранить.
Сартр исходит из случайности отношений с Другим, которая заключается в том, что наше отрицание друг друга, конституирующее существование каждого из нас для-себя, никак не связано, не вступает во взаимодействие. И этот факт — причина, по которой «Я» никогда не могу объединиться с Другим. И все же, Сартр считает, что «Я» может воздействовать на то, посредством чего Другой включает его в свое бытия-для себя — на его внутреннее отрицание, и в этом действии «Я» посягает на свободу Другого.
Именно любовь воплощает в себе это стремление овладеть свободой Другого, при этом, не ограничивая её. На вопрос как именно реализуется это стремление, Сартр даёт следующий ответ: любящий желает стать причиной свободы Другого (такой же изначальностью, как и сама эта свобода) и, одновременно, её границей — стать источником и пределом его трансценденции. «Таким образом, хотеть быть любимым — значит хотеть поставить себя вне всякой системы оценок, полагаемой другим как условие любой оценки и как объективное основание всех ценностей»[43], пишет философ.
Цель этого процесса, по Сартру, — обеспечить свое бытие, избавиться от тревоги, сопутствующей тому, что в своём существовании «Я» находится в зависимости от Другого. Поставив себя в качестве некоторой непреодолимости того, что даёт нам наше собственное бытие, мы оказываемся в безопасности — существование «Я» становится необходимым для того, кто обеспечивает его собственное бытие. «Наша объективная сущность предполагает существование Другого, и наоборот, именно свобода Другого служит обоснованием для нашей сущности. Если бы нам удалось интериоризировать всю эту систему, мы оказались бы обоснованием самих себя»[43].
Однако в силу того, что Другой хочет того же, то есть вовсе не спешит ограничить собственную свободу, «Я» стоит перед лицом неразрешимого конфликта: «Любимый не склонен желать для себя влюблённости»[43], поэтому любящий пытается его соблазнить — через свою объективность завладеть субъективностью Другого. Так, соблазн для Сартра — явление себя в качестве объекта, при том непревосходимого объекта, некоторой полноты, которая заставила бы свободу Другого плениться.
Когда любимый станет любящим? «Ответ прост: когда он построит проект быть любимым»[43], что означает, решится на отчуждение своей свободы в пользу свободы Другого. Любовь требует сохранение субъективности Другого, и в этом её чистота. Но эта потребность в субъективности Другого — потребность быть любимым, то есть свобода, по Сартру, которая осуществляет бегство к свободе Другого. Такая свобода «Я» — свобода свободно себя отчуждающая. В этом заключается противоречивость любви. Любить — значит хотеть быть любимым: хотеть, чтобы Другой заставил меня его любить. «Я» отказывается от своей субъективности, чтобы стать абсолютным объектом бытия Другого, но Другой делает то же самое — именно поэтому «любящие остаются существовать каждый для себя в своей тотальной субъективности»[43]. Результатом, в соответствии с концепцией Сартра, должно стать уничтожение угрозы со стороны свободы Другого, но лишь в силу желания Другого сохранить субъективность самого этого первого «Я». Такое желание, заключает Сартр, может исчезнуть, и риск стать в один момент объектом для Другого, следовательно, сохраняется.
|
Отправлено: Сегодня в 15:03:11 |
Но есть ещё один слой
В «За закрытыми дверями» «ад» возникает не только из-за взгляда, но и из-за того, что персонажи:
начинают играть свои роли,
не могут выйти из них,
и сами подпитывают эту фиксацию друг друга.
Поэтому даже «поклонение» может стать тюрьмой, если ты начинаешь жить ради поддержания образа.
Если коротко:
у Сартра ад — не в том, что другие «плохие», а в том, что мы становимся заложниками того, как нас видят и как мы это принимаем. Человек же и сам других оценивает. Сравнивая. красивый-некрасивый умный-не умный дебил-мудрец И себя тоже оценивает сравнивая. Увидев человека сразу оценивает. Глядясь в зеркало оценивает себя. Любящие и друзья оценивают людей выше других. Враги оценивают ниже других. ========== Если коротко:
у Сартра ад — не в том, что другие «плохие», а в том, что мы становимся заложниками того, как нас видят и как мы это принимаем. Поправка : не только нас (он меня но и мы их ( я его |
Отправлено: Сегодня в 14:43:21 |
|
Добавлю, что по Кастанеде преодоление других называется "сталкинг сталкеров", ибо взгляд другого, его "преследование" тебя - это и есть сталкинг в его самом прямом первоначальном смысле (преследование). "Сталкинг сталкеров" в первом внимании - это работа с мелким тираном. Тиран выступает в роли стакера/преследователя/другого.
|
|
Отправлено: Сегодня в 14:04:12
Автор: ЛИ
|
Жан-Поль Сартр сказал: «Ад - это другие». В каком контексте он это сказал? Что имел ввиду?
Эта фраза Жан-Поля Сартра Жан-Поль Сартр — «Ад — это другие» — звучит в его пьесе «За закрытыми дверями» (фр. Huis clos, 1944).
Контекст
В пьесе три персонажа после смерти оказываются заперты в одной комнате, которая и становится их «адом». Но там нет ни огня, ни пыток. Главная форма мучения — это постоянное присутствие других людей и их взгляд.
Со временем герои понимают: они не могут сбежать от оценок, интерпретаций и суждений друг друга. И именно это бесконечное «социальное зеркало» превращается в наказание.
Что Сартр имел в виду
Фразу часто понимают неправильно как «люди — это зло» или «общение с другими плохо». У Сартра смысл тоньше:
Другие люди фиксируют нас в образе («ты трус», «ты слабый», «ты такой-то»).
Мы начинаем видеть себя через их взгляд, как объект, а не как свободное сознание.
Это создаёт ощущение несвободы — как будто нас «определяют» извне.
В экзистенциализме Сартра ключевая идея — человек свободен и сам создаёт себя. Но в реальности мы постоянно сталкиваемся с тем, что другие люди эту свободу «сужают» своим восприятием, ожиданиями и оценками.
Важная оговорка
Сартр не утверждает, что отношения с людьми всегда плохи. Он показывает крайний случай: когда зависимость от чужого взгляда становится тюрьмой.
И ещё интересный поворот: в той же пьесе есть мысль, что «ад» — это не просто другие, а мы сами в ситуации, где не можем перестать зависеть от того, как нас видят другие.
Если хочешь, могу разобрать, почему эта идея связана с понятием «взгляда» (le regard) у Сартра и как она работает в повседневной жизни.
А если бы другие смотрели на меня как на бога, разве это было бы адом?
Сартровская идея тут чуть хитрее, чем просто «плохой взгляд = ад».
Даже если другие смотрят на тебя как на бога, это всё равно может оставаться тем же механизмом — и по-своему тоже быть «адом» у Жан-Поль Сартр.
Почему «позитивный взгляд» не решает проблему
У Сартра ключ не в том, хвалят тебя или унижают, а в том, что тебя превращают в объект через взгляд другого.
Если тебя считают «богом», происходит то же самое:
тебе приписывают фиксированную роль: «ты совершенный», «ты выше людей», «ты источник истины»;
твоя реальная изменчивость и свобода исчезают за образом;
ты начинаешь жить внутри ожиданий других — не как свободное «я», а как «икона».
То есть ты всё ещё не свободен — просто клетка стала золотой.
Парадокс «идеального образа»
Сартр бы сказал: проблема не в негативной оценке, а в самой структуре взгляда другого человека.
Пока ты:
либо «трус»,
либо «герой»,
либо «бог»,
ты всё равно не ты сам, а чья-то фиксация.
Но есть ещё один слой
В «За закрытыми дверями» «ад» возникает не только из-за взгляда, но и из-за того, что персонажи:
начинают играть свои роли,
не могут выйти из них,
и сами подпитывают эту фиксацию друг друга.
Поэтому даже «поклонение» может стать тюрьмой, если ты начинаешь жить ради поддержания образа.
Если коротко:
у Сартра ад — не в том, что другие «плохие», а в том, что мы становимся заложниками того, как нас видят и как мы это принимаем. |
|
Отправлено: Сегодня в 14:00:30
Автор: ЛИ
|
Жан-Поль Сартр сказал: «Ад - это другие». Однако это неверно. Ад - это вы сами, ад - это эго! И если другие воспринимаются как ад, они воспринимаются так, опять же благодаря эго, оттого что они постоянно его задевают. Они постоянно действуют тебе на нервы. Из-за того, что в тебе зияет эта рана, кажется, что каждый ее задевает. Мысль «я особый» - твоя мысль, и когда кто-то с ней не считается, это причиняет боль. Это неверная интерпретация Сартра. Вот верная интерпретация: Жан-Поль Сартр сказал: «Ад - это другие». В каком контексте он это сказал? Что имел ввиду?
Эта фраза Жан-Поля Сартра Жан-Поль Сартр — «Ад — это другие» — звучит в его пьесе «За закрытыми дверями» (фр. Huis clos, 1944).
Контекст
В пьесе три персонажа после смерти оказываются заперты в одной комнате, которая и становится их «адом». Но там нет ни огня, ни пыток. Главная форма мучения — это постоянное присутствие других людей и их взгляд.
Со временем герои понимают: они не могут сбежать от оценок, интерпретаций и суждений друг друга. И именно это бесконечное «социальное зеркало» превращается в наказание.
Что Сартр имел в виду
Фразу часто понимают неправильно как «люди — это зло» или «общение с другими плохо». У Сартра смысл тоньше:
Другие люди фиксируют нас в образе («ты трус», «ты слабый», «ты такой-то»).
Мы начинаем видеть себя через их взгляд, как объект, а не как свободное сознание.
Это создаёт ощущение несвободы — как будто нас «определяют» извне.
В экзистенциализме Сартра ключевая идея — человек свободен и сам создаёт себя. Но в реальности мы постоянно сталкиваемся с тем, что другие люди эту свободу «сужают» своим восприятием, ожиданиями и оценками.
Важная оговорка
Сартр не утверждает, что отношения с людьми всегда плохи. Он показывает крайний случай: когда зависимость от чужого взгляда становится тюрьмой.
И ещё интересный поворот: в той же пьесе есть мысль, что «ад» — это не просто другие, а мы сами в ситуации, где не можем перестать зависеть от того, как нас видят другие. |
|
Отправлено: Сегодня в 13:02:13
Автор: Гуля
|
|
Многие думают, "Говорящий не знает; знающий не говорит"... Это твердо зафиксировано в сознании.. И, если, Мастера называют "Муни",- значит он молчит и ничего не говорит... Но это не так! Совершенный говорит, но говорит исходя из Молчания, из осознанности... С уровня собственной изначальной природы!
Потому карма не создается... Возможно изживается, но не образуется...Ибо он не заинтересован... Не мотивирован... Полностью свободен... Как молчать, так и говорить... Без разницы..
Действие совершается тогда, когда есть принуждение к действию... Но, когда действие есть позволение, оно становится не-действием...
|
|
Отправлено: Сегодня в 12:59:29
Автор: Гуля
|
|
Я - вас на чистую воду выведу
Когда нет интуитивной проницательности - можно упертость, упрямство и твердолобость ошибочно принять за непоколебимую веру!
А говоря еще проще - это случай религиозного фанатизма и мракобесия, никто не имеет права монополизировать религию!
Это точка зрения только того, кто это говорит...
цитата
|
|
Отправлено: Вчера в 12:51:44
Автор: Гуля
|
|
И вот наступает очередь последней, завершающей, седьмой долины - долины гимнов, долины праздника.
В седьмой долине происходит возрождение, воскрешение. Вот в чем смысл христианского Воскресения. Христос родился заново, родился в теле славы, родился в теле света, родился в божественном теле. И теперь уж нет положительного, нет отрицательного. Теперь уж нет двойственности. Человек един. Достигнуто единство - то, что индусы называют адвайтой. Двойственность исчезла. Человек пришел домой.
Долина гимнов... Аль-Газали дал ей красивое имя. Теперь уж ничего не осталось - одна лишь песнь, песнь праздника, хвала Богу, полная радость. Это и есть то, что я называю предельным оргазмом.
Если бы я давал этой долине имя, я назвал бы ее долиной полного оргазма. Остался один только праздник. Человек расцвел. И льется благоухание. Идти теперь уже некуда. Человек стал тем, что искал, к чему стремился, за что боролся.
Человек - это парадокс. Он не тот, кто он есть. Он тот, кого еще нет. Но в тот день, когда вы постигнете высшее, в самом вашем сердце родится смех, потому что тогда вы узнаете, что всегда были такими. Просто это было вам неизвестно. Будущее уже жило в вас, просто оно было сокрыто. И вам нужно было его открыть. И эти семь долин есть долины открытия.
Это красивая карта - это карта суфиев
|
|
Отправлено: Вчера в 12:51:17
Автор: Гуля
|
|
Затем надвигается шестая долина - долина пропасти.
Человек исчезает. На пятой он еще исчезал - на шестой его уже больше нет. Человек - это память о прошлом, и он исчезает. На пятой долине он входит в смерть, на шестой - смерть уже случилась, он умер, и его больше нет. Вот почему она называется долиной пропасти. Это самая мучительная долина, потому что она шестая, то есть предпоследняя. Человек погружается в глубочайшие муки небытия, ничто. Он не в состоянии в это поверить, потому что в каком-то смысле он есть, а в каком-то - его нет. Парадокс достигает своей предельной вершины: человек есть, и человека нет. Он может видеть свое собственное тело - однако он уже умер, - и, несмотря на это, ему все еще известно, что он смотрит, поэтому он должен хоть как-то быть, хоть в каком-то смысле. Все былые представления о самости стали неуместны. И возникает новое представление о самости.
Случается смерть, человек исчезает. Это и есть то, что христиане называют распятием. Наступило ничто, и человек уже - пустое небо. Индусы называют это самадхи, люди дзен называют это сатори.
Отрицательная сторона - это жалость. Вам нужно запомнить об этом. Во время распятия Иисус проявляет оба отношения. Сначала он жалуется. Он смотри на небо и взывает: «Почему? Почему ты оставил меня? Почему ты покинул меня?» Это отрицательная сторона. Он жалуется. Он умирает, а помощи все нет. Он на кресте - и где-то в глубине души, должно быть, теплилась надежда, что Бог протянет свою руку, и все станет хорошо, и крест превратится в корону, и он снизойдет, осененный новым величием. Где-то в очень бессознательном ядре его ума, должно быть, теплилась надежда - он мог ее и не осознавать. Он ждал уже достаточно долго, и вот подошел последний рубеж. Он уже нес в гору свой крест, он испытал все виды унижений, и все же он ждал, терпеливо ждал - ждал этого мгновения, И вот его руки заколочены гвоздями. Еще несколько секунд - и его уже не будет. Времени ждать больше не осталось, а помощь так и не подошла, и Бога разглядеть невозможно. И раздается крик: «Почему ты оставил меня? Почему ты покинул меня?» Это отрицательная сторона, свойственная даже такому человеку, как Иисус. Ты начинаешь думать о своем прошлом и потом жаловаться: «Я сделал все, что ты мне говорил, все, что ты велел мне сделать. Я слепо следовал тебе - и вот результат. И это свершение?..»
Положительная сторона - это глубокая благодарность. При положительном отношении человек забывает прошлое, он уповает на будущее и доверяет. Настало последнее испытание, завершающее испытание, и он чувствует благодарность: «Если это твоя воля, пусть так и будет». Это и сделал Иисус. Он проявил оба отношения. Сначала он проявил отрицательное, что было очень по-человечески. Я люблю Иисуса, потому что он это проявил. Он был очень человечным. Вот почему он все время говорил: «Я Сын Человека». И столько же раз, сколько он говорит: «Я Сын Бога», он говорит: «Я Сын Человека».
Он был вечностью, вошедшей во время; он был запредельным, вступившим в мир. Он принадлежал и миру, и запредельному. И каждый Мастер точно так же принадлежит обоим. Одной стороной он в этом мире, а другой в ином. И в день распятия, в то самое мгновение, когда все исчезает, Иисус проявляет оба отношения. Сначала он проявил отношение «Сына Человека». Он вопрошает: «Почему? Почему ты покинул меня? Я надеялся, я молился, я прожил добродетельную жизнь - и таково свершение? И такова награда?»
Но затем он мгновенно понимает, что упускает главное: если такова воля Бога, значит, так тому и быть. И он сдается. Положительная сторона - это благодарность, сдача.
Этим «Почему ты покинул меня?» он выдает свою жалобу, свою человечность. Должно быть, он в то мгновение рассмеялся, должно быть, он в то мгновение увидел свою человеческую ограниченность - и отбросил ее. И тут же он говорит: «Да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя». Благодарность заявила о себе в полный голос, сдача окончательна. Теперь уже ничего не осталось.
Иисус умер как Сын Бога. А ведь промежуток весьма и весьма мал. В какую-то долю секунды он превратился из человеческого существа в Бога. В тот миг, когда жалоба превращается в доверие, ты превращаешься из человеческого существа в Бога. И он начинает молиться: «Да будет воля Твоя». Теперь его больше нет. Теперь у него нет своей собственной воли.
|
|
