Найдите самый отдаленный уголок своей квартиры или любое другое место с аналогичными свойствами, сядьте и максимально детально представьте, как вы умрете. Допустим, вы утонете. Сначала вы начинаете захлебываться от того, что в рот и легкие попадает вода. Вы пытаетесь сделать вдох, не в силах больше задерживать дыхание, чтобы получить порцию кислорода, но вместо этого вода попадает вам в легкие, вызывая спазмы, панику и чувство обреченности. Вами овладевает ужас. Вы изо всех сил пытаетесь всплыть на поверхность, но не можете этого сделать. Ваше сознание начинает туманиться, чувства постепенно одно за другим отключаются, вы теряете сознание и оказываете в сноподобном состоянии, где уже не работает активное внимание, вместо этого у вас перед глазами проносятся картины из вашей жизни, перемешанные с осколками эмоций. В какой-то момент все неприятные ощущения проходят, вам становится тепло и легко. Дальше все чернеет, и ваше сознание полностью отключается, наступает темнота. А потом - ничего. Ваша жизненная сила покинула ваше тело, вы умерли.
shadow, вы романтизируете смерть.
Джек Лондон в своём Мартине Идене тоже её романтизировал.
"То был бессознательный инстинкт жизни. Мартин перестал плыть, но, едва рот оказался под водой, руки сами пришли в движение, рванули его наверх. Воля к жизни, мелькнула мысль, и он презрительно усмехнулся. Что ж, воли ему не занимать, хватит на то, чтобы одним последним усилием разрушить себя и сгинуть.
Он принял вертикальное положение. Глядя вверх, на тихие звезды, выдохнул из легких воздух, быстрым, мощным движением рук и ног по грудь поднялся из воды. И этим прибавив силы для толчка, ушел под воду. Потом расслабился и, не шевелясь, белой статуей стал погружаться. Он нарочно глубоко вдыхал воду, как больной вдыхает наркоз. Но едва его стало душить, руки и ноги невольно заработали и вынесли его на поверхность, под ясный свет звезд. Воля к жизни, с презрением подумал он, напрасно силясь не вдыхать воздух в разрывающиеся легкие. Что ж, придется попробовать по-другому. И он вздохнул, набрал полные легкие воздуха. Этого хватит, чтобы уйти далеко вниз. Перевернулся и, напрягая все свои силы, всю волю, пошел вниз головой вперед. Глубже, глубже. Глаза открыты, и ему виден призрачный, фосфоресцирующий след метнувшихся бонит. Только бы они не кинулись на него, вдруг это сломит напряженную волю. Но рыбья стая не кинулась, и у него хватило времени поблагодарить жизнь за эту ее последнюю милость.
Вниз, вниз, ноги и руки уже устали и он еле плывет. Конечно, он уже глубоко. От давления на барабанные перепонки боль и шумит в голове. Становится невыносимо, невтерпеж, и все-таки он заставляет руки и ноги вести его вглубь, но наконец воля сломилась и воздух разом вырвался из легких. Пузырьки воздуха, летучими шариками устремляясь вверх, ударялись о щеки, о глаза, скользили по ним. Потом пришла боль, его душило. Это страдание не смерть, билась мысль в меркнущем сознании. Смерть не страдание. Это страшное удушье – жизнь, муки жизни, это последний удар, который наносит ему жизнь.
Упрямые руки и ноги слабо, судорожно задвигались, забили по воде. Но он перехитрил их, перехитрил волю к жизни, что побуждала их двигаться, биться. Он уже слишком глубоко. Им больше не вынести его на поверхность. Казалось, его неспешно несет по морю сновидений. Краски и отсветы играют вокруг, омывают его, переполняют. А это что? Кажется, маяк, но он в мозгу – вспыхивает, слепит яркий свет. Белые вспышки чаще, чаще. Долгий гулкий грохот, и Мартину кажется, он катится вниз по громадной, нескончаемой лестнице. И вот он где-то внизу, рухнул во тьму. Это он еще понял. Рухнул во тьму. И в миг, когда осознал это, сознание оборвалось."
Но технически, это неправильное описание. От первого же вдоха воды происходит потеря сознания.
