ЭЛИЗИУМ.

[омайнгад]

cоставитель К.В. Гриценко
Слово Божие (цитаты из Библии)

Вставай вовремя и не будь последним; поспешай домой и не останавливайся.Там забавляйся и делай, что тебе нравится; но не согрешай гордым словом. Сир.32,13–14

Издалека узнаётся сильный языком; но разумный видит, где тот спотыкается. Сир.21,8

Разум для имеющих его – источник жизни, а учёность глупых – глупость. Притч.16,21

Начало мудрости – страх Господень, и познание Святого – разум. Притч.9,10

С безрассудным много не говори, и к неразумному не ходи. Сир.22,12

А кто не разумеет, пусть не разумеет. 1Кор.14,38

У терпеливого человека много разума, а раздражительный выказывает глупость. Притч.14,29

[омайнгад]

апостол Павел: «Кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?... Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем [надобно] судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может» (1Кор.2:11–15).

[омайнгад]

"Слова «ум», «разум» и «рассудок» очень часто употребляются как синонимы, и во многих жизненных ситуациях такое словоупотребление оказывается вполне приемлемым, однако при более глубоком взгляде на человека их различение оказывается важным, а в православной духовной традиции – необходимым. Нашей целью является общий обзор содержания этого терминологического ряда в православной аскетической традиции и предоставление его уважаемым читателям для сопоставления и размышления в контексте жизненного и профессионального опыта каждого человека.

Предыстория вопроса
Отметим сразу, что различение, по крайней мере, разума и рассудка имело место еще в дохристианскую эпоху как в древнегреческой философии, так и в духовной литературе Востока.

В античности первым из мыслителей, кто уловил разнотипность характера мышления, был Гераклит, который показал, что один способ мышления позволяет видеть частное, а другой возвышает до целостного. Первое – это рассуждение, оно менее совершенно, ограниченно, человек в этом случае не поднимается до всеобщего. Разум же состоит в возможности воспринять природу целостно, в ее движении и взаимосвязи. Сократ и Платон считали, что разум есть способность созерцать сущее в понятиях, а рассудок достаточен для обыденного применения в практической деятельности. Согласно Аристотелю, более мудрым оказывается не тот, кто действует непосредственно, а тот, кто владеет знанием в общей форме. Рассудок проявляет себя в частных науках, в какой-либо специальной области. Его функция – составление суждений, формальное отношение к вещам. Разум же ориентирован на сущее.

Святые отцы Церкви, многие из которых были прекрасными знатоками античного наследия, отчасти восприняли это учение от древнегреческих авторов, видя, что оно реально соответствует онтологии человека. Однако, как и во многих других темах, воспринятое знание было осмыслено ими в контексте опыта жизни во Христе и наполнилось более глубоким антропологическим содержанием, что и представляет, на мой взгляд, немалую ценность. Ибо святоотеческое учение основано не на абстрактном теоретизировании, а на реальном опыте духовной жизни, и каждое понятие, каждое смысловое различение выстрадано собственной жизнью православных подвижников.

Общий взгляд. У святых отцов мы повсеместно можем встретить различение указанных двух типов высшей деятельности души – умной и рассудочной. Но поскольку антропологическая терминология в святоотеческой традиции никогда жестко не регламентировалась, постольку и названия их весьма разнообразны, например, они могут быть обозначены как «ум и разум», «ум и рассудок», «дух и душевность», «мудрость и знание» и т.д.

Это разнообразие терминологических пар может несколько дезориентировать неподготовленного читателя, но желающим ознакомиться с христианской антропологией следует помнить, что терминология в этой сфере не оформлена, поэтому понимание святоотеческих текстов не должно быть буквальным, формальным. Чтение и понимание творений святых отцов – это особый вид духовной деятельности, который возможен, только если читатель сам укоренён в Священном Предании Православной церкви и имеет личный опыт жизни во Христе. Насколько этот опыт христианской жизни глубок, настолько и доступными для человека становятся тексты святых отцов. Об этом говорил еще апостол Павел: «Кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?... Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем [надобно] судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может» (1Кор.2:11–15). Кстати, и в этих словах первоверховного апостола мы видим различение двух типов познания – духовного и душевного, которые не просто различаются, но и могут приводить к противоположным выводам. В основе этого различения опять-таки лежат указанные нами ранее понятия. Перейдем к их более подробному рассмотрению."

[омайнгад]

"Рассудок.

Слова «рассудок», «рассуждение» (διάνοια, λογική) часто встречаются в книгах Ветхого и Нового Завета и обозначают душевную деятельность человека, в ходе которой производится анализ событий, личного опыта и других фактов, чтобы сделать выводы, принять решение. В этой деятельности человек опирается на свои естественные силы. Если быть точнее и вспомнить святоотеческое учение о трех силах души, то рассудок и рассуждение – это проявление высшей силы души – разумной.

Эта сила в святоотеческих творениях имеет несколько синонимичных наименований: рассудительная, мыслительная, словесная, познавательная. Разумная сила – это не ум, хотя они и связаны между собой теснейшим образом. Из современных терминов ближе всего к святоотеческому пониманию рассудка термин «интеллект» или «интеллектуальная способность» как способность к анализу, суждениям и заключениям.

Разумная сила души служит целям приспособления к окружающему миру. Она еще называется у святых отцов «естественный» разум, а после грехопадения – «плотской» разум. Он анализирует, рассуждает, мыслит, вступает в диалог, создает понятия и представления, но его суждения в основном ограничены чувственным миром. О сверхчувственном мире рассудок догадывается или получает ведение от ума: «Разум делает заключения об умосозерцаемых вещах, но не сам по себе, а связавшись с умом (νοῦς)» [9, с. 1029]. Согласно святому Дионисию Ареопагиту, рассудок не способен к единому простому цельному знанию.

Поскольку после грехопадения естественные силы человека повредились, то повредился и рассудок, поэтому во всех своих самостоятельных построениях он содержит ошибки. В Священном Писании говорится, что здравый рассудок можно потерять: «Ибо они народ, потерявший рассудок, и нет в них смысла» (Втор.32:28). Человек может настолько извратить свой рассудок, что может именоваться безрассудным (Лев.5:4; 1Пар.21:8; Пс.106:17; Мф.7:26 и др.) или сделать свой рассудок лукавым: «Виноградари, увидев его, рассуждали между собою, говоря: это наследник; пойдем, убьем его, и наследство его будет наше» (Лук.20:14; Мф.21:25–27; Мар.8:16–18). Здравый рассудок – это сокровище, которое нужно добыть, сохранить здоровым и преумножить: «Сын мой! Храни здравомыслие и рассудительность» (Прит.3:21; Ср.: Прит.1:4; Прит.2:11). Правильные рассуждения могут приблизить человека к познанию Бога: «Не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия» (Еф.5:17; 2Кор.5:14). Дар богоугодного рассуждения является одним из высших даров для православного подвижника. Избавиться от ошибочности в рассуждениях человек может лишь тогда, когда имеет внутреннее единение с неповрежденным источником Истины – Христом.

Разумная сила души проявляет себя через мышление (διάνοια) и действует через мысль или, как говорили святые отцы, внутреннее слово [5, 93]. Преподобный Никодим Святогорец так характеризует внутреннее слово: «Внутренний логос сердца есть то, чем мы размышляем, судим, составляем труды, читаем тайно целые книги, без того, чтобы наши уста произносили слова» [10, 40].

Понятие о мысли четко отличается святыми отцами от понятия «помысл» или «помышление» (λογισμός). Помысл – это непроизвольная мысль, побуждающая человека к действию. В отличие от мысли, которая есть результат сознательной интеллектуальной работы, помысл имеет различные неосознаваемые человеком причины появления. У людей после грехопадения сознание заполнено множеством помыслов. Люди пытаются разобраться в них или осуществить их. Эта внутренняя работа требует немалых душевных сил, но она не является прямым проявлением рассудка или мышлением по сути, ибо исходный мысленный объект не порожден сознательной деятельностью собственного разума. Человек тратит силы, чтобы разобраться с тем, что ему «взбрело» в голову и, не поняв сути, но, найдя какое-то оправдание и возможность, начинает осуществлять помысл. Очень часто голова человека может быть переполнена помыслами при полном отсутствии мыслей, что нашло свое выражение в народной мудрости: «Богатеть помыслами, не значит – богатеть умом». Чистое рассудочное мышление – явление весьма редкое.

Святоотеческое учение о разумной силе души включает в себя не только рассудочность, но и воображение и память. В положительном виде эта сила проявляется в виде знаний, обоснованных мнений, предположений, научных теорий. В отрицательном виде – это идолопоклонство, рассеянность мыслей, мечтательность, фантазии, празднословие, а также «неверие, ересь, неблагоразумие, хула, неразборчивость, неблагодарность и соизволение на грехи, происходящие от страстной силы в душе» [4, с. 389]. Пр. Ефрем Сирин так описывает путь исцеления рассудка: «К уврачеванию же и исцелению служат несомненная вера в Бога, истинные, непогрешительные и православные догматы, постоянное изучение словес Духа, чистая молитва, непрерывное благодарение Богу» [там же].

По мысли святых отцов разумная сила души имеет особую связь с головой человека, но голова или мозг – это не источник, а инструмент данной силы."

[омайнгад]

Разум и ум.

В святоотеческих творениях слово «ум» (νοῦς) часто используется как синоним слова «дух» (πνεῦμα). Много таких отождествлений встречается в творениях святых отцов, обличавших ересь Аполлинария (IV в.). Почему это возможно? Ум, как говорится в Священном Писании, есть око души (Мф.6:22–23). Об этом же говорит и преподобный Иоанн Дамаскин: «Ум (νοῦς) принадлежит душе, не как что-либо другое, отличное от нее самой, но как чистейшая часть ее. Что глаз в теле, то и ум в душе» [5, с. 81].

Ум – это созерцательный орган. Он предназначен для созерцания и познания Бога и сверхчувственного мира, для богообщения, т.е. для высшей духовной деятельности человека: «Уму свойственно пребывать в Боге, и о Нем умствовать, равно как о Его промышлении и о страшных судах Его» [1, с. 334]. Другими словами, он выполняет все то, что относится к человеческому духу, прежде всего, соединяет человека с Богом, поэтому и возможна взаимозамена этих слов. Однако необходимо отметить, что в святоотеческой традиции слово «дух» более емкое и включает в себя не только созерцание, но и понятие о духовной силе и едином духовном чувстве.

В наставлениях преподобного Антония Великого подробно описывается богосозерцательное предназначение ума: «Орган зрения телесного – глаза, орган зрения душевного – ум… Душа, не имеющая благого ума и доброй жизни, слепа… Глаз видит видимое, а ум постигает невидимое. Боголюбивый ум есть свет души. У кого ум боголюбив, тот просвещен сердцем и зрит Бога умом своим» [2, с. 72–73].

Для подобного созерцания необходимо безмолвие (silentium) во всем человеческом естестве, чтобы в человеке умолкли чувственность, мечтательность, мышление (!). В этом состоянии ум не рассуждает, но созерцает. Созерцание – это основная деятельность ума, благодаря которой он познает и Бога, и духовный мир, и тварное бытие. Созерцание – это не мышление, это восприятие вещи и явления в непосредственном бытии, в их внутренней сущности, а не в их физических качествах. Ум видит-созерцает скрытый духовный смысл, следы присутствия Бога, стремится узреть Божественные замыслы и идеи. Взаимосвязь ума и созерцания выражена в греческом языке и этимологически, ибо ум – это νοῦς, а созерцание – это κοίταγμα. В греческом языке есть и другое, более выразительное, слово, обозначающее созерцание, – θεωρία.

Ум стремится проявить себя через разумную силу души, облекает в мысли и слова свой опыт созерцания – это естественное стремление, но далеко не всегда осуществимое, особенно если это касается опыта созерцания духовного мира, поэтому апостол Павел сказал: «Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке, что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2Кор.12:2–4).

Если ум помрачен грехом (а это свойственно всем людям после грехопадения), то он не имеет ясного опыта созерцания. Помраченный ум опирается не на созерцание, но на чувственный опыт и рассудительность разумной силы души, т.е. рассудок. Ум, делающий сущностные утверждения не на основе созерцания, а путем рассуждений, становится разумом (λόγος). После грехопадения мышление стало главной формой деятельности человеческого ума, т.е. ум проявляет себя как разум.

Святитель Григорий Нисский если говорит об уме, то его локализация в какой-либо части тела отрицается: «Ум не привязан к какой-либо части тела, но равно прикосновенен ко всему телу, сообразно с природою произведя движение в подлежащем его действию члене» [3, с. 35]. Эту мысль активно поддерживал святитель Лука (Войно-Ясенецкий) [7, с. 110–126].

[омайнгад]

Различение ума, разума и рассудка.

Вот несколько примеров того, как различают эти понятия святые отцы.

Преподобный Максим Исповедник: «Ум (νοῦς) есть орган мудрости, а разум (λόγος) – орган знания. Ум, двигаясь, ищет причину существ, а логос, многообразно оснащенный, исследует только качества. Искание есть первое движение ума к причине, а исследование есть различение логосом той же причины через понятие. Ум характеризуется движением, а логос – различением через понятие» [8, с. 1316].

Св. Каллист Катафигиот: «Одно дело созерцать, другое – размышлять. Ум сначала созерцает, а потом разнообразно мыслит… Ум должен научиться молчать, должен оголиться. Тогда он обретает чувство тайного, сверхразумного и божественного» [6, с. 885, 888].

Преподобный Иоанн Дамаскин: «Разумному существу принадлежат две способности – созерцательная (παρατηρητικόν) и деятельная (πρακτικόν). Созерцательная способность постигает природу сущего, деятельная же обдумывает поступки и определяет для них правильную меру. Созерцательную способность называют умом (νοῦς), деятельную же – разумом (λογικό); созерцательную способность называют также мудростью (σοφίαν), деятельную же – благоразумием (φρόνησην)» [5, с. 109].

Итак, обобщая сказанное, можно заключить, что в святоотеческой традиции широко распространено четкое различение духовно-созерцательной и интеллектуально-рассудочной способности человека, что выразилось в употреблении слов «ум» (νοῦς), «разум» (λόγος) и «рассудок» (διάνοια). Это очень важное антропологическое различение, но в данном вопросе имеется терминологическая расплывчатость, которую необходимо учитывать. В большинстве случаев у святых отцов слово «рассудок» (διάνοια) обозначает способность рассуждать, мышление, указывает на разумную силу души. Слово «ум» (νοῦς) чаще всего указывает на дух или созерцательную способность человека. А слово «разум» (λόγος) может ассоциироваться и с одним, и с другим словом. Каково же его подлинное значение? Из приведенных свидетельств видно, что сближение, а порой и отождествление у святых отцов слов «ум» и «разум» обусловлено тем, что они относятся к одной и той же части человеческой природы – духу, и их различие связано со способом реализации ума. Если ум обращен к созерцанию духовного мира и Бога, то он всегда именуется словом «ум» (νοῦς), ибо в этом случае его деятельность прямо соответствует божественному замыслу о нем, через эту деятельность человек обретает божественные откровения и определенное познание сущностей тварного мира, что есть истинная мудрость. Если же ум обращается к рассуждениям, построению понятий, диалогизирует, то он именуется разумом и плодом его являются знания о видимом мире. Разум – это рассуждающий ум.

Слово «рассудок» (διάνοια) указывает на душевный аппарат мышления, способность создавать суждения, интеллект, мыслительную силу души. Если использовать трихотомическую схему описания человеческой природы, то рассудок – это душевная категория, в то время как ум относится к высшей духовной части человека, разум же – это отвратившийся от созерцания ум, взаимодействующий с рассудком, опирающийся на свои душевные силы и опыт. Поэтому в определенном контексте возможно отождествление слов «разум» и «рассудок».

Поскольку после грехопадения человеческий ум покрыт пеленой греха и не способен созерцать сверхчувственный мир, то он используется человеком только отчасти в своей низшей функции – как разум, т.е. как орудие анализа и осмысления чувственного опыта, а также для облечения этого опыта в слова.

Разум хотя и основывается на рассудке, но им не ограничен и имеет в своем арсенале иные средства и методы познания: рефлексия, интуиция, образность, символы, воображение и др. Все перечисленное – это редуцированные свойства подлинного ума (νοῦς). В частности, интуиция – это спонтанно проявляющаяся созерцательная способность ума, позволяющая понять суть объекта или явления без аналитических рассуждений. Однако в уме, помраченном грехом, эта способность обычно не обнаруживается или же проявляется крайне неожиданно, чаще всего в экстремальных ситуациях. Современный человек не может владеть этой способностью постоянно. Попытки активизировать эту сферу человека с помощью определенных оккультных методик приводят к повреждению сознания и тяжелейшим формам прелести, о чем много говорят святые отцы, поэтому попытки искусственно развить в себе интуицию – это крайне опасный духовный эксперимент над собой. Созерцательная способность ума, проявившаяся в жизни святых людей, – это определенный плод их духовной жизни, но не цель. Данная способность получает свое правильное раскрытие только на пути богоугодной жизни, по слову Господа: «Ищите же прежде Царства и правды Его, и это всё приложится вам» (Мф.6:33).

Необходимо признать, что вопрос о различении в святоотеческом наследии «ума», «разума» и «рассудка» весьма сложный и наши суждения носят лишь предварительный ориентировочный характер.

Литература
Авва Фалассий, св. Четыре сотни глав о любви // Добротолюбие: В 5 т. Т.3. М., 1888.
Антоний Великий, св. О доброй нравственности и святой жизни // Добротолюбие: В 5 т. Т.1. М., 1888.
Григорий Нисский, св. Об устроении человека. Спб., 1995.
Ефрем Сирин, св. Творения : В 8 т. Т.3.М., 1993.
Иоанн Дамаскин, св. Точное изложение православной веры. Спб., 1894.
Каллист Катафигиот, св. De unione cum Deo et vita contempativa PG147.
Лука (Войно-Ясенецкий), св. Дух, душа и тело. М., 1999.
Максим Исповедник, св. Capita Quinquies Cemtema. Cemturia IV. PG 90.
Михаил Пселл. De anima. PG 122.
Никодим Святогорец, св. О хранении чувств. М., 2000.

[омайнгад]

Поскольку после грехопадения человеческий ум покрыт пеленой греха и не способен созерцать сверхчувственный мир

не сверхчувственный - а сверх органов чувств. а то на основании этого можно вообразить и сверхчеловеческое что то.

[омайнгад]

В античности первым из мыслителей, кто уловил разнотипность характера мышления, был Гераклит, который показал, что один способ мышления позволяет видеть частное, а другой возвышает до целостного. Первое – это рассуждение, оно менее совершенно, ограниченно, человек в этом случае не поднимается до всеобщего. Разум же состоит в возможности воспринять природу целостно, в ее движении и взаимосвязи.

[омайнгад]

Необходимо признать, что вопрос о различении в святоотеческом наследии «ума», «разума» и «рассудка» весьма сложный и наши суждения носят лишь предварительный ориентировочный характер.

разум это продукт работы рассудка.

мышление в частном это умозрительность, а не рассуждение. рассудок (мышление в общем) у человека не работает. в связи с отсутствием двух безличных принципов.

[омайнгад]

рассудок включает в себя и мышление в частном, и мышление в общем, и мышление от частного к частному (от общего к общему). и становится разумом когда все принципы становятся однородными. что толку трендеть о том, является ли атман брахманом, если нет ни того ни другого. а выводы об их наличии основаны на умозрительности текста из книжки.

[омайнгад]

что обычно человеки считают сознанием? это органы чувств. но сознание ли это? это одна его десятая часть. зрение и его мышление.

но взяв органы чувств за сознание - им приходится придумать что то такое - что могло бы еще мыслить. и они придумывают ум. а когда не знают куда его прилепить - называют его шестым чувством. и якобы это чувство мыслит (а остальные органы чувств видимо дрочат) и в каком его чемодане содержатся мысли.

но на самом деле человеки говорят только про умозрительность. про зрение и мышление. про зрение и его контроль над остальными органами чувств - как его разнообразия.

речь в данном контексте о рассудке, разуме, сердце - просто вносит еще большую запутанность и не добавляет ни ума человеку - ни разума - ни связи с Богом.

[омайнгад]

но в любом случае - можно почитать и немного подумать.

"Разум
Ранее мы сказали, что душа, созданная Богом, является разумной и умной (λογική και νοερά). Преподобный Фалассий пишет, что «разумное и умное естество создал Бог способным к познанию всего и Его Самого, а чувства и чувственное произвел на полезное сему употребление» (Добр. Т.3. С.311). Если у ангелов есть разум и ум, то человек, являясь микрокосмом, отражающим в себе все творение, обладает разумом, умом и чувством. Следовательно, человек познает Бога умом и разумом. Разумная сила (ενέργεια) души сочетается с умной, но они не тождественны между собою. Как мы увидим далее, разум и ум имеют разные задачи.

Говоря о душе, мы видели, что она создана по образу Божию. Поскольку же Бог троичен: Ум, Разум и Дух, то это относится и к душе: она обладает умом, разумом и духом. Однако говорится так с учетом определенных предпосылок. Первая из них заключается в том, что, согласно учению святителя Григория Паламы, об отображении в человеке Троической тайны можно говорить, имея в виду, что не триадология является «человекообразной», но антропология – «троицеобразной» (´Αμφιλόχιος ᾿Ράντοβιτς. Op. cit. Σ.47). Не человек служит основой для объяснения Триединого Бога, но Триединый Бог – для объяснения человека. Такое объяснение является не просто психологическим и человеческим, но богооткровенным. Это значит, что только человек, находящийся в состоянии откровения, пережитом всеми святыми, может воспринять эту реальность. Вторая предпосылка заключается в том, что хотя человек и обладает умом, разумом и духом, согласно троическому образу бытия, однако ум, разум и дух его – это не ипостаси, подобно Лицам Святой Троицы, но силы души. Следовательно, «эти три силы «нераздельны между собой», но не носят ипостасного характера» (там же, Σ.50).

Ум – это глаз души, и некоторые отцы именуют его сердцем. Разум же есть «врожденное, как всегда соприсутствующее ему, ведение ума» (там же). Христос, Разум, открывает волю Ума, то есть Отца, и точно так же разум человека открывает чувства и переживания его ума. Поскольку невозможно помыслить разум без духа, то и в человеке разум связан с духом (Свт. Григорий Палама. Φιλοκαλία T.Δ᾿. Σ.145, λστ᾿). И, подобно тому как Дух, представляющий собою особую ипостась, есть «неизреченная любовь Родителя к Сему неизреченно рожденному Разуму» (там же), дух в человеке – это стремление ума, «простирающееся вместе с нашим разумом во времени, нуждающееся в тех же промежутках и от несовершенного восходящее к совершенству» (там же).

Все это было сказано, чтобы показать место разума в человеческой душе и его достоинство. Именно разум выражает опыт и жизнь ума, и совершается это в духе.

У многих отцов, как, например, у преподобного Максима Исповедника, разум называется и разумным началом (λογιστικόν). Человеческое слово (θόγος) бывает как внутренним, так и произносимым. Оно произносится внутренне, но получает и внешнее выражение. Внешнее молчание не является свидетельством отсутствия внутреннего слова. Однако, изучив святоотеческие творения, можно с некоторой осторожностью утверждать, что слово внутреннее и произносимое, соединено с умом, в то время как разумная способность (λογική), связанная с мышлением (λογική) – это тот орган, посредством которого выражается слово. Таким образом, можно считать, что существует некое тонкое различие между словом и разумной способностью, равно как и между словом и мышлением. Преподобный Фалассий учит, что «отличительная черта разумности (του λογικου) есть подчинять себя разуму ((θόγω)» (Добр. Т.3. С.296). Разумный человек должен подчиняться разуму. Мышление, по словам Григория Паламы, не является глазом души. Глаз души – это ум, в то время как мышление делает мыслимыми чувственные и умопостигаемые вещи. Характерны его слова: «Слыша же о душевных очах, самым опытом познающих небесные сокровища, не подумай, что это мышление. Ибо оно делает и чувственное и равно умопостигаемое мыслимым посредством себя самой» (Свт. Григорий Палама. Триады... С.97). Это значит, что не мышление, а ум человека познает небесные сокровища. Мышление просто делает мыслимым то, что на собственном опыте переживает ум. В уме открывается Бог, мышление же выражает этот опыт в словесной форме.

Обычно говорят, что человек есть разумное существо, имея в виду, что он обладает разумом и мышлением. Однако в святоотеческом богословии разумным считается не такой человек, который обладает лишь разумом и произносимым словом, но тот, кто разумом и «разумною силою ищет и исследует, как обрести Бога» и соединиться с Ним (Преп. Феогност. Добр. Т.3. С.386). Разумен тот, кто очищает свой ум, в котором открывается Бог, и в дальнейшем выражает этот внутренний опыт посредством слова и мышления. В противном случае человек неразумен и ничем не отличается от бессловесных животных. Конечно, такой человек обладает разумной способностью и разумом, однако, не будучи соединен с Богом, он является мертвым. Мертвая душа являет и омертвение разума."

[омайнгад]

"До падения разум в человеке имел правильное употребление, то есть ум ощущал Бога, а разум выражал опыт ума. «Чистый ум право смотрит на вещи; образованный упражнением разум – виденное полагает как бы пред очами других» (Св. Максим Исповедник. Добр. Т.3. С.195). В богословии преподобного Фалассия, на которое мы только что сослались, признаком разумного человека считается подчинение разуму, а также стеснение и порабощение тела, в то время как «укор для разумного – подчиняться неразумному и промышлять только об удовлетворении срамных похотей». Кроме того, для разумной души «пагубно оставлять Создавшего ее и раболепствовать телу» (Добр. Т.3. С.297). Таким образом, до падения ум в человеке был связан с Богом, а разум выражал этот жизненный опыт с помощью мышления, этого особого органа.

Однако после падения произошло омертвение души, в результате чего весь внутренний мир души утратил способность функционировать нормально, а все ее внутренние действия подверглись переменам. Ум человека был помрачен, покрыт страстями и оказался под властью непроницаемой тьмы. Разум, не имея возможности выражать опыт ума, отождествился с мышлением. Таким образом, разумное начало возвысилось над умом, и после падения оно господствует в человеке. В действительности это болезнь и разума, и разумной способности. Разумная способность приобрела гипертрофированные размеры и поработила ум. Гипертрофированное разумное начало сделалось источником величайшего нестроения в духовном организме. Именно там главным образом беснуется гордость и там – все проявления эгоизма, который и является главным источником нестроения. Характерны слова архимандрита Софрония о движениях разумного начала в человеке после падения и о нестроении, создаваемом ими во всем духовном организме. Очень выразителен следующий отрывок его книги: «Многообразны духовные брани, но глубочайшая из них и тягчайшая – брань с гордостью. Гордость – противница божественного закона. Извращая божественный порядок бытия, она всюду вносит распад и смерть. Она проявляется и в плане плоти, но больше ей свойственно безумствовать в плане мысленном, духовном. Поставляя себя на первое место, она ведет борьбу за преобладание над всем, и в этой борьбе ее главным орудием является ум-рассудок (Ratio).

Рассудок, выступая со своими доводами, заповеди Христа, и среди них «Не судите, да не судимы будете» (Мф.7:1), отвергает как безумие. Он говорит, что способность суждения составляет отличительное достоинство человека, в этой способности заключено его превосходство над всем миром; благодаря ей он только и может господствовать.

Чтобы утвердить свой примат в бытии, он указывает на свои достижения, на свою культуру; он приводит множество доказательств, сильных своею самоочевидностью, показанных якобы в опыте исторической жизни, что ему и только ему принадлежит право решения, право установления, или констатации истины; он именует себя регулирующим бытие разумом.

Безличный в законах своего функционирования, являющийся, по существу, лишь одним из выявлений жизни человеческой личности, одною из энергий личности рассудок в том случае, когда ему отводится первенствующее место в духовном бытии человека, последовательно доходит до того, что начинает уже бороться со своим источником, то есть личным началом.

Восходя, как он мнит, до последних высот, нисходя, как ему кажется, до последних бездн, он стремится нащупать пределы бытия, чтобы всему дать собственное ему «определение», и, не достигая этой цели своей, ниспадает в изнеможение и решает: «Бога нет!»

Потом, продолжая борьбу за преобладание, с дерзостью, а вместе и с тоскою говорит: «Если есть Бог, то как могу я согласиться, что этот Бог не я?» (Это выражение принадлежит одному из тех, кто шел таким путем.)

Не достигнув пределов бытия и приписав себе эту беспредельность, он восстает гордым восстанием и говорит: «Я исследовал все и нигде не нашел большего себя, следовательно, я Бог».

И действительно, ум-рассудок, когда на нем и в нем сосредоточивается духовное бытие человека, царит и властвует в свойственной ему отвлеченной сфере настолько, что высшего себя не обретает и потому кончает признанием в себе божественного начала.

Это последний предел рассудочного воображения и в то же время – последняя глубина падения и мрака» (Старец Силуан. С.155–156).

Ни один мудрый человек, если он стоит далеко от Бога, не может обладать чистым разумом и разумным началом (λογικόν). Только святые являются по-настоящему разумными. Этот факт отмечает преподобный Григорий Синаит: «Настоящие разумные суть те, кои явились святыми через стяжание чистоты. Чистого разума (λόγον) никто из мудрых в слове не имел, потому что они от рождения разумную силу (το λογικόν) свою растлевают помыслами» (Добр.Т. 5. С.180).

Чтобы увидеть, как развратилась разумная способность (της λογικης) человека после падения и что она создает во всем нашем духовном организме, рассмотрим три области, в которые вторгается падший разум (λογική)."

[омайнгад]

"Первая из них – это наши отношения с Богом. Если прежде ум приобретал опыт богопознания, то теперь на это претендует разум. Таким образом, он пытается привести свои доводы в пользу существования Бога и, разумеется, не может предложить абсолютно удовлетворительного доказательства. Ведь единственным доказательством существования Бога может быть опыт чистого ума. Вот почему разум (το λογικόν), пытаясь продвинуться по пути богопознания, терпит неудачу: он либо вовсе не находит Бога, либо принимает за Него некий искаженный образ, созданный им самим. Таким образом в разные времена были созданы различные философские учения о Боге и различные религии. Ереси, смутившие Церковь Христову, обязаны своим происхождением именно этим хвастливым притязаниям разума (της λογικης). Поэтому отцы подчеркивают, что святые богословствуют не по-аристотелевски, с помощью логики и философии, но как рыбаки, то есть подобно апостолам, на основании собственного опыта, пройдя через внутреннее очищение и откровение ума.

В этой связи характерен спор между святителем Григорием Паламой и философом Варлаамом. Варлаам утверждал, что только разум (το λογικόν) человека, будучи благороднейшей частью его личности, достоин принять ведение Бога. Затем он доказывал, что видения пророков Ветхого Завета и апостолов на горе Фавор были символами, так что философы обладали более достоверным знанием о Боге, нежели пророки и апостолы. Поэтому он считал, что созерцание нетварного света «хуже нашего мышления (νοήσεως)». В ответ на это святитель Григорий Палама учит, что созерцание святых является не внешним, а внутренним и совершается посредством -внутреннего преображения и очищения. Следовательно, свет – это не просто внешний и материальный символ, но символ естественный, то есть действие (ενέργεια) нетварной благодати. Нетварный свет – не видение или символ, который возникает и исчезает, и, следовательно, не «действие, которое хуже нашего мышления», но «неизреченное, нетварное, вечное, вневременное, неприступное, неизмеримое, беспредельное, безграничное, незримое для ангелов и людей, первообразная и неизменная красота, слава Божия, слава Христова, слава Духа, луч божества...» (Φιλοκαλία. Т.5. Σ.191). В ответ на мнение Варлаама, что нетварный свет «хуже нашего мышления», святитель пишет: «Хуже мышления? – о земля и небо! – все созерцающие в них свет божественного царства, красоту будущего века, славу божественного естества!» (Свт. Григорий Палама. Триады... С.286)

Образ мышления Варлаама, стремившегося поднять философию гораздо выше боговидения (именно это заставило святителя Григория назвать его не боговидцем, но философом), свойствен всем еретикам, которые желали заменить откровение философией, а созерцание Бога – знанием, основанным на гипертрофированном логическом мышлении. В самом деле, человеческая логика, если она господствует над человеком, приводит его к разнообразным еретическим «построениям. Я полагаю, что именно в этом проявляется разница между философами и богословами. Первые из них философствуют о Боге, вторые же, очистив свой ум, созерцают Его. Первые, обладая помраченным умом, все объясняют односторонне, с точки зрения разума, в то время как святые отцы, истинные богословы, умом приобретают опыт боговидения, причем разум играет роль слуги ума, облекающего этот внутренний опыт в словесную форму.

Путь богопознания в святоотеческом богословии отличается от пути богопознания философов. Подлинное богопознание зиждется на смирении: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное (Мф.5:3), на очищении сердца: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф.5:8, на соблюдении заповедей Христовых: Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога; пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына (2Ин.9), на любви: Но кто любит Бога, тому дано знание от Него (1Кор.8:3). С помощью человеческой мудрости, то есть богатства мысли и разума, никто не может познать Бога. Премудрость Божию никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы (1Кор.2:8. И в самом деле, душевный человек не принимает того, что от Духа Божия (1Кор.2:14)."

[омайнгад]

"Вторая область – это отношение человека к самому себе, то есть познание самого себя. Под влиянием пифагорейского самопознания многие пытаются при помощи разума исследовать свое «я» и познать себя. Однако, по словам святителя Григория Паламы, такова ересь пифагорейцев и философов-стоиков. Пытаясь исследовать самого себя при помощи разума, человек может легко дойти до шизофрении, то есть приписать свои внутренние проблемы влиянию посторонних причин и из-за этого впасть в состояние уныния и подавленности. Путь же православного лечения и православного самопознания заключается в том, чтобы освободить ум от гордости и лукавства, но не рассуждением, умозаключением и расчленением, а многотрудным покаянием и усердным подвигом, как о том говорит святитель Григорий Палама и как мы объяснили в своем месте (Свт. Григорий Палама. Триады... С.73). Таким образом, мы достигаем познания своего внутреннего мира, но не с помощью разума, а трезвением, очищением ума, подвижничеством и покаянием. Пытаясь сохранить свой ум в чистоте, человек познает свои внутренние проблемы, открывает господствующие внутри него страсти."