ЭЛИЗИУМ.

[омайнгад]

"Третья область – наши отношения с другими людьми. Нарушение деятельности разума проявляется и в том, как мы обращаемся с подобными нам людьми. Обычно психиатры следят за мышлением больных и погружаются в него, чтобы получить возможность разобраться в их болезни. Для этого требуется много логических рассуждений, которые могут привести к ложным выводам. Это оборачивается катастрофическими последствиями для межличностных отношений, к развитию страсти осуждения, не угодной Богу. Нашему же отношению к другим людям свойственна не логика, но любовь. Мы избегаем судить других, причисляя их к различным категориям, то есть стараемся делать нечто прямо противоположное повелениям человеческого разума. Мы стремимся не замечать грехов и неразумных поступков нашего брата, отдаваясь чувству любви и великодушия к нему. Согласно Макарию Египетскому, христиане должны подвизаться, чтобы «вовсе никого не осуждать: ни явную блудницу, ни грешников, или людей бесчинных, взирать же на всех с простодушным произволением, чистым оком...» Следует поступать таким образом, чтобы, даже если кто-то страдает от телесной болезни, мы не видели ее и не рассуждали о ней (Добр. Т.1.С. 236).

Те из нас, кто исполняет служение духовного отца, также должны видеть в человеке личность, то есть отрешиться от всякого образа, характеристики или представления, и молиться о том, чтобы Бог открыл нам действительные трудности каждого человека и просветил нас, дав возможность назначить ему подходящее лечение. Каждый человек нас интересует как личность. Таким образом, мы избегаем судить недугующего душою или причислять его к каким-либо категориям, но пытаемся указать лечение, которое будет полезным именно для него. Это и означает отношение к пришедшим на исповедь как к личностям.

Из всего сказанного ясно, что падший человек подчиняется могуществу и власти разума как в своих отношениях с Богом, так и общаясь с ближним, и даже пытаясь познать самого себя. Господство разума, на котором зиждется вся западная культура, лежит в основании всякого внутреннего и внешнего нестроения. Будучи членами Православной Церкви, мы пытаемся восстановить нормальное положение дел. Цель наша двойственна. Мы боремся за то, чтобы, с одной стороны, ограничить власть разума, а с другой – открыть свой ум. Поскольку же в падшем человеке ум находится в глубокой тьме и разум служит единственным источником существования, то ясно, что для возвращения к бывшему прежде падения состоянию и достижения естественной жизни необходимо поменять термины местами, то есть вернуть ум и разум на их подлинные места, как это было описано выше. Разум должен быть обуздан, а ум – получить развитие, чтобы разум рождался от просвещенного ума, и в дальнейшем разумная способность (λογική) облекала в слова и предложения ведение ума.

Важную роль в обуздании разума играет послушание воле Божией. Мы подвизаемся, чтобы не оказывать доверия собственному разумению и собственному мнению, этому истечению разума. Авва Дорофей говорит: «При всяком случавшемся со мною деле я никогда не желал ограждать себя человеческою мудростию, но что бы ни было я всегда делаю по силе моей и все предоставляю Богу» (Авва Дорофей. С.189). Мы избегаем доверять своему разуму и суждению. Недаром этот же святой написал целую главу под заглавием «О том, что не должно полагаться на свой разум» (там же, с.70). Диавол, обнаружив у человека некое желание или самооправдание, «тем под видом доброго вредит нам» (там же, с.71). Вместе с тем нам необходимо без рассуждения повиноваться воле Божией, согласно тому, что говорится в Писании и трудах отцов Церкви. Конечно, разум будет восставать и протестовать, однако его необходимо подчинить воле Божией. Поскольку же мы можем не знать воли Божией о столь многочисленных подробностях повседневной жизни, необходимо послушание духовному отцу, который может дать нашему духовному развитию нужное направление. По словам аввы Дорофея, «нет несчастнее и ближе к погибели людей, не имеющих наставника в пути Божием» (там же, с.70). Таким образом, преслушание – это смерть, а послушание – жизнь. Характерны замечания преподобного Иоанна Лествичника о послушании: «Послушание есть совершенное отречение от своей души, действиями телесными показуемое; или наоборот, послушание есть умерщвление членов телесных при живом уме. Послушание есть действие без испытания, добровольная смерть, жизнь чуждая любопытства, беспечалие в бедах... безбедное плавание, путешествие спящих. Послушание есть гроб собственной воли и воскресение смирения... Послушание есть отложение рассуждения и при богатстве рассуждения... потому что послушание есть неверование себе самому во всем добром, даже до конца жизни своей» (Леств.4:3–5).

Послушание – это умерщвление собственной воли, собственного разума, но не ради того, чтобы достичь умерщвления страсти, а ради ее преображения. Послушание, если оно соответствует предписанному Церковью образцу, приводит не к уничтожению разума, но к его исцелению и возвращению на подобающее место. Следовательно, это жизнь. Богатый опыт Церкви свидетельствует о том, что способный проявить послушание может исцелиться от внутренних душевных недугов и преобразить весь свой внутренний мир. Послушание есть орудие преуспеяния человека.

Вместе с обузданием разума мы стремимся через покаяние и подвижническую жизнь в Церкви очистить свой ум, чтобы он был просвещен нетварной энергией Божией. Это достигается трезвением, молитвой – главным образом так называемой умной или сердечной молитвой – и всей деятельной и созерцательной жизнью. С помощью всех предписаний, содержащихся в православном предании, ум приобретает благодать, оживает, возвышается, возвращается на свое место и в дальнейшем наделяет благодатью и разум. Таким образом разум становится служителем «облагодатствованного» ума, и человек возвращается к своему естественному состоянию.

Разум, не подчиненный «облагодатствованному» уму, является больным и создает великое множество нестроений в нашей жизни, в то время как, подчинившись уму, он становится здоровым и возвращается в свое естественное состояние. На достижение этой цели и направлен аскетический курс лечения Церкви."

[омайнгад]

Третья область – наши отношения с другими людьми. Нарушение деятельности разума проявляется и в том, как мы обращаемся с подобными нам людьми. Обычно психиатры следят за мышлением больных и погружаются в него, чтобы получить возможность разобраться в их болезни. Для этого требуется много логических рассуждений, которые могут привести к ложным выводам. Это оборачивается катастрофическими последствиями для межличностных отношений, к развитию страсти осуждения, не угодной Богу. Нашему же отношению к другим людям свойственна не логика, но любовь. Мы избегаем судить других, причисляя их к различным категориям, то есть стараемся делать нечто прямо противоположное повелениям человеческого разума. Мы стремимся не замечать грехов и неразумных поступков нашего брата, отдаваясь чувству любви и великодушия к нему.

как же это, лишить себя такого удовольствия?))

[омайнгад]

"пусть мертвые хоронят своих мертвецов"

"прах к праху, дух к духу"

мертвые к мертвым, живые к живым.

[Пелюлькин]

Различение ума, разума и рассудка.

Вот несколько примеров того, как различают эти понятия святые отцы.

Преподобный Максим Исповедник: «Ум (νοῦς) есть орган мудрости, а разум (λόγος) – орган знания. Ум, двигаясь, ищет причину существ, а логос, многообразно оснащенный, исследует только качества. Искание есть первое движение ума к причине, а исследование есть различение логосом той же причины через понятие. Ум характеризуется движением, а логос – различением через понятие» [8, с. 1316].

Св. Каллист Катафигиот: «Одно дело созерцать, другое – размышлять. Ум сначала созерцает, а потом разнообразно мыслит… Ум должен научиться молчать, должен оголиться. Тогда он обретает чувство тайного, сверхразумного и божественного» [6, с. 885, 888].

Преподобный Иоанн Дамаскин: «Разумному существу принадлежат две способности – созерцательная (παρατηρητικόν) и деятельная (πρακτικόν). Созерцательная способность постигает природу сущего, деятельная же обдумывает поступки и определяет для них правильную меру. Созерцательную способность называют умом (νοῦς), деятельную же – разумом (λογικό); созерцательную способность называют также мудростью (σοφίαν), деятельную же – благоразумием (φρόνησην)» [5, с. 109].

Итак, обобщая сказанное, можно заключить, что в святоотеческой традиции широко распространено четкое различение духовно-созерцательной и интеллектуально-рассудочной способности человека, что выразилось в употреблении слов «ум» (νοῦς), «разум» (λόγος) и «рассудок» (διάνοια). Это очень важное антропологическое различение, но в данном вопросе имеется терминологическая расплывчатость, которую необходимо учитывать.

     Енти типа святые отцы. -- сами были тока в самых началах даж относительно Сократорского и даж До-Сократорского уровня адекватной реальности Терминологии в рассуждениях о Высшем, а тем более относительно Сократорского и даж До-Сократорского уровня философствования (как способности к точным формулировкам относительно Высшего). А хули вы хотели..?.. Темнота непросвещённая тама рулила ужо с первых веков по Рождеству Христову, ибо как истинные невежды они отреклись от накопленного человечеством Знания, а значить отреклись и интеллектуального наследия от Первоотцев Адама и Евы, а с ними отреклись и от Бога, Разумом наставляющего, и не лишённого никакого Совершенства Бога, отрекшись и от обретения Подобия Богу в Совершенстве Познания, Богом данному к тому Даром Ума-Разума человеческого.
      И всё, что типа говорили енти святые Отцы -- это было то, что тайно сохранилось от Преданного проклятью Анафемы на V Соборе (553г.) Великое Знание о Вере Христовой от Истинного Помазанника Божия Великого Оригена, как того Сына Своего, которого (по Притче о злых виноградарях) Сам Бог послал (как и Христа Евреям) в Свет к просвещению язычников и во славу народа Божия Израиля, и в предмет пререканий, чтоб упасти ко Спасению Жатву Христову, через Виноградник Божий, Церковь Христову...
      Короче:

Св. Каллист Катафигиот: «Одно дело созерцать, другое – размышлять. Ум сначала созерцает, а потом разнообразно мыслит… Ум должен научиться молчать, должен оголиться. Тогда он обретает чувство тайного, сверхразумного и божественного» [6, с. 885, 888].

....

Ентот Каллист Катафигиот совершенно не умеет излагать ничего, из того что есть ВЫСШЕЕ, повествуя в типе ни на атом не выше, чем Учение ДХ и КК о безмолвном Знании и о "ничего не делании" (в смысле йогической медитации), но тока в самом начальном разделении на 1-е и 2-е Внимания. И точно так же, как и от реальности оторвавшиеся в своих практиках Йогины и Медиумы, то так и они ничего из познанного таким образом, сказать не могут хоть на атом адекватно, тупо утратив связь с Первым Вниманием, ввиду чего и совершенно не в состоянии узревать взаимосвязь 1-го; 2-го; 3-го ВНИМАНИЙ, как Универсальное Основание (Дух, Универсально СУЩЕЕ) ⊨Sv Трансцендентальная Природа (Душа, Психическое содержание) ⊨Sv Тело (МОДЕЛЬ в реальности, основание Существования) --- (⊨svn, как и (⊨Sv) – Супервентная связь, Влечёт Супервентно).. Для него тупо нема адекватной терминологии в соответствующе Иерархии низшего (ТЕЛА) в его разделении и Диспозиции относительно Высшего как Психического (ДУШИ) и высшего как Сущего Основания. (ДУХА) подобного Богу, как Универсальный Закон, ощущаемый нами как СОВЕСТЬ. Этот типа святой тупо обозначает профанно, не понимая даже такой Элементарщины -- как Иерархия Типов, хотя бы как суть-КЛАСС и ИНДИВИДЫ (элементы) КЛАССА, впадая в парадокс Эвбулида "ЛЖЕЦ", где даж самое верное утверждение не может быть Истиной, именно ввиду смешения Классов и Индивидов класса в одном высказывании.      И это не ум должен оголиться, -- это 1-е внимание должно оголиться и исчерпать своё разнообразие об ощущаемом, вцелом понятым как ОВД, и этим фактом перейти к наблюдению и суждению на внутреннем Метаязыке ПСИХИЧЕСКОГО (2-го Внимания, ощущаемого в трансляции факта когда ты видишь ВСЁ), которое по Супевентной связи с Универсальным (Духом), ввиду этого и нечто высказывающем и о 3-м Внимании, ощущаемым в том, когда ты видишь себя во всём, как Видит Себя во всём и Все-Промышляющий о Мире БОГ, что и есть Олимп Высшего. Суть-Небесное. И этот факт совершенно неизвестен этому профанно-святому, равно как и всем остальным, кого ты процитировал...

Преподобный Максим Исповедник: «Ум (νοῦς) есть орган мудрости, а разум (λόγος) – орган знания. Ум, двигаясь, ищет причину существ, а логос, многообразно оснащенный, исследует только качества. Искание есть первое движение ума к причине, а исследование есть различение логосом той же причины через понятие. Ум характеризуется движением, а логос – различением через понятие» [8, с. 1316].

....

МУДРОСТЬ не есть Высшее в Метафизическом (духовном) смысле, ВЫСШИМ есть ВСЕ-Превосходящее, как ПРЕМУДРОСТЬ. И УМ и РАЗУМ и РАССУДОК и ПОДСОЗНАНИЕ и ВСЯ СФЕРА МЕНТАЛЬНОГО -- всё это разные Понятийные Атрибуты Одного и тогоже, чем именно (Быт.1:26) мы истинно и созданы по Образу и Подобию Божества, что в сути неописуемым есть, ибо описывает нечто Подобное Богу, как Универсум всего Сущего, а УНИВЕРСУМЫ, даж  в самом простом смысле бесконечности НТУРАЛЬНОГО РЯДА ЧИСЕЛ -- неописуемыми есть, в принципиальном смысле неописуемыми. И разделение приписанное уважаемому мною Максиму Исповеднику, есть вчистую пререфраз Гегельянства, на гегельянский манер, что с описанием высшего так же подобно, как Ложь и Истина...

      Ну и всё остальное тута точно такое же, как я и у Каллист Катафигиот прорезюмировал, что ни далее даж начал ЙОГИ, и не более чем у тупого Гегеля тама о ВЫСШЕМ говорится, именно вчистую профанно, в смысле ИСТИНЫ, подобной Сыру выпавшему изо рта вороны, в приступе красноречия. как высказался о Гегельянстве Сёрен Кьёркегор....

[омайнгад]

"епископ Вениамин (Платонов)
Разум христианский

Давно сознал человек достоинство своего разума, и много рассчитывает на эту, данную ему Творцом, силу. Точно, велика сила разума! Этою силою торжествует человек над грозными явлениями природы, подмечает различные ее тайны, покоряет своей власти ее силы и законы, заставляет их служить своим целям, делает изобретения, посредством которых упрочивает свое могущество над миром внешним и расширяет вне себя круг своей деятельности.

К сожалению, не все люди оценивают должным образом эту великую силу, данную им Богом; потому не заботятся о надлежащем ее образовании и развитии в себе, дают ей одностороннее направление и делают из нее совсем не то употребление, какое она должна иметь по мыслям и целям Творца. Куда и на что обращают большею частью люди свой ум? На одну внешность и чувственную сторону своей природы, как будто он должен служить орудием к достижению целей только земных, расчетов временных и видов житейских. Это крайнее заблуждение умов человеческих! И это заблуждение едва ли не сделалось главным и господствующим направлением жизни и деятельности современного нам человечества."

[омайнгад]

"Век современный отличается своею положительностью и своим практическим, материально-житейским направлением. Следуя этому направлению, люди настоящего времени хотят изучать по преимуществу те науки, которые имеют прямое приложение к практике жизни и посредством которых вернее достигается материальная польза. Успехами в этих науках определяется главным образом все умственное просвещение современного человечества, и по мере того, как осуществляются эти успехи на деле, как достигается их цель в быту житейском, оценивается достоинство человека в кругу общественном. Сознавая пользу и услуги ума, обращенного в эту сторону, отдавая честь его изобретениям и открытиям в этом направлении, мы однако же должны сознаться, что он есть ум чувственный, земной, что все его познания суть познания вещественные, вся его мудрость – мудрость мирская, свойственная сынам века сего, которые хотя и являются мудрейшими паче сынов света в своем роде и для своих целей (Лк.16:8, однако же в отношении к целям чисто человеческим они всегда остаются невежественными, бесчувственными и слепыми. Жалки и вместе ненавистны эти люди! Жалки потому, что не видят и не примечают своего заблуждения, не порицают, что весь их труд – труд обширный, великий, нескончаемый, направлен в такую сторону, которую сколько бы они ни возвышали, ни расцвечивали и ни ограждали, не предохранит ее от разрушительного закона тления и смерти. Следовательно, вся их работа обращена в суету, и рано или поздно она должна рассыпаться в прах и окончиться ничем. Ненавистны эти люди потому, что гордо отвергают все, что не подходит под их осязательную положительность быта внешнего, посмеиваются высшей мудрости и противодействуют ей своим образом мыслей и наружным блеском, которым умеют прикрывать тщету своих действий и тем увлекают других в свое направление, овладевая их мыслями, чувствами и стремлениями жизни."

[омайнгад]

"Чтобы противостоять этому ложному направлению века настоящего, не увлечься общим потоком усиливающихся понятий современного нам человечества, занятого расширением, возвышением и утончением одной чувственной, материальной стороны, мы должны остановиться своею мыслью на другом направлении ума, направлении том, в котором он является нам умом высшим, духовным – умом христианским. Ум христианский не чуждается правильных понятий ума естественного, не отрицается сведений, выработанных наукою для блага и пользы жизни настоящей; но он не останавливается на одних этих понятиях и сведениях, не считает их за окончательную и совершенную мудрость, не предается исключительному труду изучать эту мудрость и занимается ею настолько, насколько это совместно с премудростью высшею, так чтобы не выпустить ее из виду и не отклониться от ней, как существенно необходимой для нас мудрости; потому что только одна эта мудрость воспринимает человека там, где оставляет его мудрость естественная, только она одна открывает ему будущие великие тайны, решающие судьбу целой его вечности, и беседует с ним о таких предметах, о которых совсем молчит разум земной и плотской, как будто бы ему нет и дела до этих предметов, и над которыми он всегда готов издеваться, как над безумием и юродством. поскольку этот земной и плотской разум восстает на разум духовный и высший с полною уверенностью в своем превосходстве над сим последним, поскольку он постепенно расширяет свою сферу и видимо увеличивает число своих последователей: то и нам нужно остановиться своим размышлением на том, что такое разум духовный – христианский, усвоенный человеком, какую он имеет силу и значение в душе тех, которые приобрели его и могут сказать о себе с апостолом; мы ум Христов имамы (1Кор.2:16)? – Об этом-то уме мы должны дать теперь свое суждение и сделать ему оценку."

[омайнгад]

"По требованию истины, по надлежащему и прямому суждению здравого смысла, между разумом христианским, просвещенным светом божественного учения, и разумом естественным, взятым со всем запасом собственных его понятий и воззрений на мир предметный, не следовало бы быть какому-либо разделению; ибо тот и другой разум есть один разум, который должен знать и то, что доступно ему без особенной, сверхъестественной помощи, и то, что он может знать не иначе, как только при посредстве этой помощи. Но поскольку уже произошло такое несчастное разделение, и виновником его есть сам естественный разум, отвергающий все, что приходит к нему свыше, помимо собственных его начал и открытий: то и нам невозможно избежать того, чтобы не примечать этого разделения; – нам естественно остается сравнить тот и другой разум в свойственном каждому из них направлений, взвесить плоды их, дабы таким образом сделалось для всех ясным, какой из них важнее и предпочтительнее для человека, какого из них по преимуществу мы должны держаться и избрать в свою собственность и обладание?"

[омайнгад]

"«Дайте мне точку опоры вне мира, и я поверну весь мир», говорит мудрец, глубоко постигающий тайну внешнего устройства вселенной и занятый величием своего ума, обращенного к практической стороне быта житейского. Какое изумительное могущество ума человеческого! Какие неимоверные успехи его в таком громадно широком действии на мир вещественный! Что же мы можем противопоставить ему со стороны ума духовного – христианского, направленного от мира видимого к невидимому, от земного к небесному, который или совсем не думает, или мало думает, о расширении своего могущества над вселенною путем естественного изучения ее сил и законов? Что представить нам и сказать относительно преимущественной важности этого ума для тех, которые приобрели его, или только заняты мыслью о приобретении его, с опущением знаний ума естественного, практически житейского? Довольно для нас сказать на это следующее одно: мудрец обыкновенный, практически житейский ищет вне мира точки опоры, чтобы повернуть необъятный механизм вселенной и дать всему новый вид и новое устройство; но он никогда не найдет этой точки опоры, и никто не в состоянии дать ему то, чего он напрасно требует. Значит, как бы ни было обширно влияние разума естественного на мир внешний, какие ни производил бы он здесь преобразования и перевороты, вселенная всегда останется тем, что она есть. Разум человеческий в своей борьбе с силами и законами мира внешнего никогда не достигнет полного и окончательного торжества над ними; и если он с одной стороны успевает возвышаться над некоторыми явленьями природы и покорять их своей власти: то с другой стороны и природа, следуя своим законам, с теченьем времени разрушает и уничтожает все, что созидает в ней искусство человека. Все поэтому искусственные произведения разума человеческого, какие только были, есть и имеют быть после, в целой их сложности прекрасно можно сравнить с тем колоссом, который показан был царю Навуходоносору в сонном видении и который в глазах его сокрушен был в прах одним ударом таинственного камня, а самые остатки его развеяны были ветром по полю, так что и места не обрелось им (Дан.2:31–35)!

Итак, вместо того, чтобы преследовать бесполезные и несбыточные мечты, вместо того, чтобы трудиться и работать над сооружением невыполнимых и никогда неосуществимых затей разума естественного, не совратись, христианин, со своей точки умозрения на окружающие тебя предметы и на все, что нужно тебе знать, держись той опоры мыслей и понятий, на которой поставляет тебя евангельское учение, и ты сделаешь более, нежели дашь иной поворот прекрасно заведенному порядку вселенной, – ты решишь великую задачу своей жизни, выйдешь из мира победителем сил и законов, враждебно действующих против твоего высокого, таинственного назначения, счастливо пройдешь бездны, скрывающиеся под стопою твоего временного шествия в страну вечную и готовые поглотить тебя навсегда в своих мрачных глубинах, откуда нет возврата к царству света и жизни. Пусть стоит и существует мир, как он вышел первоначально из рук своего Творца, пусть движутся по своим, однажды данным законам тела, составляющие целость мира – это так и должно быть!"

[омайнгад]

"От продолжения порядка мира, премудро заведенного вначале Творцом его, никто не страдает; страдание тварей явилось вследствие нарушения сего порядка свободною волею человека; оно почувствовалось бы во всем своем разрушающем действии тогда, когда каждый по своему произволу стал бы делать из мира все, что ему угодно. Потому пусть стоит и существует мир так, как он является нам теперь. Но нам нужен среди этого мира руководитель, который верно указывал бы то направление, которого должны держаться мы на краткой черте своего временного бытия, который научал бы нас, как должны мы держать себя среди окружающих нас предметов вселенной и чего должны искать в жизни. Этот благодетельный руководитель есть наш разум, просвещенный светом небесной истины, который мы называем разумом христианским. Разум христианский не берет на себя той задачи, чтобы перестроить и пересоздать вселенную, и не занимается изобретениями для основания на земле потерянного рая сладости; он имеет своим предметом очистить и преобразовать душу человека, поставить ее в надлежащее отношение ко всему, что существует в мире, и таким образом привести ее к блаженству вечному на небе. Имеет ли он действительно эту силу, и что может служить верным ручательством за исполнение того, что мы ему приписываем? Ответ на этот вопрос вытекает из самого значения разума в душе человека."

[омайнгад]

"Разум есть главная и основная сила нашей души, посредством которой выражается и делается доступною нашему сознанию ее таинственное и недомыслимое существо, – раскрывается ее внутренняя жизнь и деятельность. – Существо души нашей есть тайна, – тайна столь глубокая и сокровенная, что ускользает от собственного ее сознания и наблюдения; она сознает себя только в отражении своих сил и способностей. Разум есть высшее проявление и как бы обнаружение ее таинственного, неуловимо сокровенного существа. По мере развития и возвышения этой силы, душа наша чувствует свое расширение и возвышение, сознает свое достоинство и полноту жизни, испытывает радость и самодовольство. Напротив того, по мере упадка и стеснения этой силы, упадает и как бы сокращается сама душа; ею овладевает убийственное чувство пустоты; она находится в состоянии томления, страдания и смерти. Потому не напрасно мы носим в себе жажду познаний, не напрасно стремимся к ведению. Стремясь к ведению и ища познаний, мы ищем в них восполнения своей внутренней пустоты, – ищем основания своего духовного удовольствия и наслаждения. поскольку предметы познания имеют неодинаковую важность и значение: то и удовольствие, испытываемое нами от познания их, неодинаково. Нет предмета более важного и необходимого для нашего познания, как сам Бог, Его многообразная премудрость, открывшаяся в создании всего существующего, и особенно в воссоздании человека, которое совершилось чрез пришествие в мир единородного Сына Божия: потому в ведении этого и заключается та чистейшая, ни с чем несравненная радость, которая составляет истинную жизнь души. Се есть живот вечный, сказал Господь и Спаситель наш, да знают тебе единого истинного Бога и его же послал еси Иисус Христа (Ин.17:3). – Не все люди ценят это познание: за то сами себя лишают того блаженства, какое оно содержит в себе и приносит с собою в душу. От недостатка этого познания зависит беспорядок и расстройство во всех силах и способностях души. Ибо разум есть главный их движитель и руководитель. От чистоты и светлости умственных представлений зависит чистота и святость чувствований сердца, также правильность и возвышенность действий воли, так что когда чист и светел ум, то чиста и светла бывает вся душа. Светильник телу есть око, говорит Иисус Христос, аще убо око твое будет просто, все тело светло будет; аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет. Аще убо свет, иже в тебе, тьма, то тьма кольми (Мф.6:22–23).

Смысл этих слов такой: посредством чувственных очей освещается для нас наше тело и бывает видимо нам. Потому пока служат нам телесные очи, мы оберегаем и храним самое свое тело от всего, чем оно могло бы очерниться и обезобразиться. Но коль скоро теряется чистое, здравое зрение, то и самое тело покрывается для нас мраком, и мы уже не можем наблюдать за его чистотою и опрятностью. Что значит чувственное око в теле, то самое есть разум в душе. Посредством его мы сознаем все части и составы своей души, оберегаем ее от всего, чем она омрачается и безобразится. Частый, просвещенный истиною божественного учения разум, оберегая душу от всего унизительного и недостойного ее, в тоже время дает особенную жизнь и направление всем ее силам и способностям."

[омайнгад]

"Так, при ясности и возвышенности созерцаний умственных, сами собою возбуждаются в сердце соответственные им чувствования; ибо сердце не может не любить того, что ясно и светло открывает ему ум. След., свет умственных познаний прогоняет все грубые возбуждения и нечистые пожелания сердца. Эти пожелания усиливаются в нас на счет слепоты ума и держатся на его неведении. Так, св. апостол Петр все нечистые страсти и плотские вожделения, управляющие жизнью людей естественных, непросвещенных светом евангельской проповеди, именно относит к их умственному неведению; и потому, возбуждая христиан к лучшей и совершеннейшей жизни, обращает их внимание на воссиявший им свет откровенного учения веры и в тайнах этой веры поставляет для них опору и подкрепление совершенства нравственного. Тем же, возлюбленнии, препоясавше чресла помышления вашего, трезвитеся, совершенне уповайте на приносимую всем благодать откровением Иисусом Христовым. Яко чада послушания, не преобразующеся первыми неведения вашего похотении, но по звавшему вы святому, и сами святи во всем житии будите (1Пет.1:13–15). – То же самое учение находим и в послании апостола Павла: сие убо, пишет он к христианам ефесской церкви, глаголю и послушествую о Господе, ктому не ходити вам, якоже и прочии язы́цы ходят в суете ума их, помрачени смыслом, суще отчуждени от жизни Божия, за невежество сущее в них, за окаменение сердец их (Еф. 4:17–18). Не бывайте убо сопричастницы сим. Бесте бо иногда тьма, ныне же свет о Господе: якоже чада света ходите (Еф. 5:7–9). Исполнить эту высокую апостольскую заповедь не иначе возможно нам, как если возжжем светильник своего разума и откроем день внутри себя.

Без света умственного мы ничего не можем противопоставить грубым пожеланиям своей животной и притом испорченной природы; потому мы остаемся невольною и неизбежною жертвою их увлечения. Тьма умственная в этом отношении очень сходна с тьмою физическою. Нам известно, что делается и происходит во время ее наступления. Положил еси тьму, говорит царственный певец Израилев, и бысть нощь, в ней же пройдут вси зверие дубравнии: скимни рыкающии восхитити и взыскати от Бога пищу себе (Пс.105:20–21). – Так, при наступлении ночи, поднимаются из своих логовищ дикие звери и в темноте ее нападают на другие существа живые, терзают и пожирают их. А когда возсиявает солнце и открывается день, тогда они опять уходят в мрачные свои ложа и скрываются от дневного света. Возсия солнце, и собрашася, и в ложах своих лягут (Пс.105:22).

То же самое происходит и внутри нас. Когда заходит и скрывается в душе нашей свет истины, тогда поднимаются, ревут и неистовствуют, как дикие звери, постыдные страсти и нечистые вожделения плоти, которые терзают наше сердце и убивают жизнь духа. А когда возсиявает истина, то они убегают от ее света и теряют над нами свою власть и силу. В темноте ночи совершают свои губительные действия тати и разбойники, а днем они не смеют ни грабить, ни убивать. В этом мы должны видеть подобие и образ своей духовной жизни. Этот образ наводит нас на ту мысль, что, если бы не было в душе нашей ни вечера, ни ночи, но всегда сиял бы день чистого ума: то мы совершенно были бы безопасны от мысленных татей и разбойников; они совершают свои злодейства только во тьме нашего неведения."

[омайнгад]

"Свет умственных познаний, удаляя от сердца все грубое и нечистое, возбуждая в нем возвышеннейшие стремления и благороднейшие чувствования, могущественно действуют и на волю, которой тогда охотно, без всякого принуждения совершает то, чем занят ум и к чему направлено сердце; ибо воля своими действиями осуществляет сокровенные помыслы ума и внутренние расположения сердца. Потому-то, если мы видим людей, живущих порочно, управляемых грехом, то это служит ясным свидетельством, что у них нет здравого, истинно просвещенного разума. От чего, например, язычники вдались во все роды беззакония и нечестия, так что, по выражению св. апостола Павла, бываемая у них отай, срамно есть и глаголати (Еф. 5:12)? От того, отвечает тот же апостол, что они не хотели иметь Бога в разуме, сего ради и предаде их Бог в неискусен ум, творити неподобная: исполненных всякия неправды, блужения, лукавства, лихоимания, злобы: исполненных зависти, убийства, рвения, льсти, злонравия: шепотники, клеветники, богомерзки, досадители, величавы, горды, обретатели злых, родителем непокоривы, неразумны, непримирительны, нелюбовны, неклятвохранительны, немилостивы (Рим.1:28–31). Заблуждение воли всегда предполагает умственное заблуждение человека и омрачение его смысла. И потому-то, чтобы исправить жизнь людей такого рода, отвлечь их от злых дел и поставить на путь добродетели, нужно непременно подействовать на их сознание и исправить разум их в ведении. Так, премудрость Божия, обращая свою речь к заблуждающим, и отвлекая их от путей злых, требует, чтобы они оставили свое безумие и взыскали разума. Оставите безумие, и живи будете, да во веки воцаритеся: и взыщите разума, да поживете и исправите разум в ведении (Притч.9:6). 

Другого средства нет к исправлению жизни людей порочных и заблуждающих. Ибо разум есть главная, руководительная сила всех прочих сил и способностей души, и если он, по своей слепоте и омрачению, не утрачивает власти над ними, то действия и отправления их бывают правильны и непогрешительны. Представим себе это так: если колесница, бразды, животные и все к тому нужное – в руках одного возничего, то, когда хочет он, носится на колеснице со всею быстротою, а когда хочет, сдерживает колесницу, и опять куда хочет, поворотит ее; потому вся колесница, находясь в одних руках, находится и в полном распоряжении одного возничего. Так и душа наша много имеет естественных возбуждений сердца и пожеланий воли, влекущих ее на пути темные, неверные, погибельные, а ум сдерживает их и дает другое, истинное направление сердцу и воле. Следствием сего выходит то, что вся душа под управлением здравого ума бывает цела, невредима, чиста, светла и прекрасна. Так оправдываются слова нашего Спасителя: аще око твое светло будет, то и все тело твое будет светло (Мф.6:22)."

[омайнгад]

"Из того, что сказано нами о значении чистого, истинно христианского разума в душе человека, само собою открывается и то, можно ли смотреть на деятельность этой способности, в сем направлении, как на одну праздную теорию и бесплодную отвлеченность, не имеющую никакого отношения к духовной жизни и не заключающую в себе никакой нравственно-практической стороны? Нельзя! Ибо для того, чтобы развить, образовать и возвысить свой разум до степени чистых, духовных созерцаний, требуется немалый труд со стороны человека; для этого нужно хорошо изучить истины небесного учения, углубить их в свое сознание и утвердиться в них духом; а это само собою не приходит и не дается даром, – это приобретается продолжительною и усиленною деятельностью.

Затем, при самом просвещении вашего разума светом божественным, нужно употребить великий подвиг на то, чтобы охранять его от притока помыслов суетных, нечистых и земных, которые занимают ум и при самом чистом его познании, и отвлекают его внимание от предметов духовных, небесных. Пока сии помыслы свободно будут проходить чрез ум и занимать его мечтаниями о вещах земных, дотоле он не может называться умом чистым, ибо в нем отпечатлеваются образы тех вещей, о которых он мыслит, вследствие чего он сам как бы овеществляется и делается земным.

Итак, для чистоты и совершенства ума требуется хранение его от помыслов земных, чувственных. Но это составляет подвиг, – и подвиг столь великий и важный, что разве только тот может не понимать всей его трудности, кто не брался за него, и совсем не наблюдал за собою.

Возьмем для примера те моменты из своей жизни, которые мы посвящаем на молитву и собеседование с Богом. Кратки эти часы в нашей жизни: однако же, можем ли мы похвалиться, чтобы они всецело принадлежали Богу, без всякого с нашей стороны развлечения? Нет, мы и в эти непродолжительные минуты не можем воздержаться своим умом, чтобы не мыслить о чем-нибудь мирском, земном, чем омрачается наша молитва и отнимается ее заслуга и ценность пред Богом. Что же значит такое непостоянство нашего ума и развлечение его во время самой молитвы? То, что он еще слаб и не утвержден в нас, что в душе нашей еще много есть пристрастия к вещам земным; следовательно, ум наш еще не воздействовал на все части и составы души, не проник в глубину ее и не возымел власти над нею.

Собраться уму со своими мыслями, придти ему в полную свою силу и привести ею в порядок все, происходящее внутри нас, одним словом, подчинить все действия и отправления души власти разума, значит победить порчу своего естества, возвыситься над грехом и выйти из состояния падения.

Ибо наше нравственное падение в том и состоит, что мы, отторгшись душою от любви Божией, прилепились к чувственному и рассеялись своими помышлениями по предметам земным, вещественным. Возвыситься над чувственностью, отрешиться умом от всего земного, собрать в себе все помыслы и переселить их на небо – это так трудно падшему человеку, что он сам собою, без высшей благодатной помощи, никогда не в силах этого достигнуть.

Потому-то долг наш состоит только в том, чтобы мы старались о своем отрешении от мира чувственного, усиливались, сколько это нам возможно, собирать в храмину своей души скитающиеся по земле помыслы; но успеть в этом можем только тогда, когда придет к нам Спаситель, и поможет сделать то, над чем мы только трудимся, и о чем только прилагаем свое старание.

Итак, заботливость о развитии в себе правильного, чисто христианского ума, попечение о хранении его в себе и поддержании его духовной деятельности, есть подвиг жизни христианской. Потому-то в учении апостольском между важнейшими наставлениями и правилами находим то, чтобы мы постоянно возрастали в разуме Господа нашего Иисуса Христа (2Пет.3:18), чтобы не были детьми по уму, но младенчествовали злобою, умом же были бы совершенны (1Кор.14:20), и чтобы мы на всяк день обновлялись духом ума своего; ибо в этом обновлении заключается восстановление образа Божия и воскресение духовного человека, созданного по Богу в правде и в преподобии истины (Еф.4:22–25).

В разуме положил Бог существенную черту своего великого в нас образа; потому очищением его в вашей душе и обновлением начинает и восстановление всего своего образа. Как живописец, желая начертать какое-нибудь изображение, первее всего обрисовывает лицо, потом переходит к очертанию других частей тела: так и Бог великое дело восстановления в нас своего образа начинает с обновления нашего ума, а чрез него потом действует на все наше естество. И вот почему св. апостол Павел молил Бога о верующих, чтобы Он сам дал им духа премудрости в просвещенные очеса сердца, т.е. открыл в чувстве сердца здравый смысл (Еф.1:17–20); это – прочное основание и верный залог нравственного совершенства духовного и истинно благодатной жизни о Христе Иисусе!"

[омайнгад]

"Взглянем теперь на значение чистого, христианского разума в отношении ко внешней жизни человека. Человек в своей земной жизни поставлен среди различных искушений, и вся его настоящая жизнь есть не что иное, как одно трудное и многообразное испытание. Не искушение ли житие человеку на земли, говорит один многоопытный муж (Иов.7:1)? 

В чем же состоит сие искушение? Чем испытываемся мы на земле? Мы испытываемся с одной стороны удовольствиями и радостями, с другой – огорчениями и скорбями. Так, много есть для нас в жизни удовольствий и радостей, в которых обыкновенно поставляется земное счастье. В чем бы оно ни состояло и какого бы рода ни было, во всяком случае, от нас требуется великая осторожность и благоразумие, чтобы пользоваться своим счастьем должным образом, не усыпить своего сердца, не увлечься душою и не впасть в самомнение и гордость. В этом случае один ум дает нам правило благоразумия, как вести себя в счастье. Он научает нас кротости и смирению среди почестей и достоинств, – воздержанию и умеренности, когда все течет по нашим желаниям, – состраданию и благотворительности в довольстве и изобилии. Он укрепляет нас силою мудрости против обольстительных предметов, влекущих к себе наше чувство, и ограждает свободу духа от плена и порабощения тому, что действует на нас приятно. Не имея чистого, огражденного божественною истиною разума, человек не устоит в свободе духа и не сохранит своего достоинства среди многоразличных, заманчивых прелестей мира.

Другого рода искушения предстоят нам в различных скорбях и напастях, лишениях, недостатках, озлоблениях и бедствиях. Из этих-то искушений слагается большая часть нашей земной жизни. В мире скорбни будете, сказал Господь и Спаситель наш своим верным – избранным от мира ученикам (Ин. 16:33). Этого божественного определения не может избежать ни один человек, а тем более человек-христианин. И хотя люди действуют своим умом и заняты тою мыслию, чтобы оградить себя от скорбей и печалей, хотя они и стараются о том, чтобы окружить себя всеми удобствами и приятностями, однакоже напрасны их усилия преобразить юдоль плача – место проклятия Божия в жилище радости и утешения. Волею, или неволею человек должен быть готов на борьбу с бедствиями и злостраданиями жизни. Чем же он может укрепить себя в этой тяжкой борьбе, и какою силою он может поддержать себя в ней?

Здесь опять должны мы обратиться к чистому разуму, как единственному средству, которым можем противодействовать своим скорбям и облегчать для себя многотрудное шествие по стезе жизни. Ибо, рассматривая источник своих скорбей, находим, что большая часть их имеет свое начало в нас же самих – в неумеренности наших прихотливых желаний, которым мы не в силах удовлетворять, или же в неправильности наших действий, которые неизбежно влекут за собою неприятные для нас последствия. Чистый разум, умеряя излишние требования нашей природы, и упорядочивая наши действия, тем самым избавляет нас от многих скорбей и неудовольствий, которыми необходимо мучатся люди, живущие не по разуму. Что же касается таких скорбей, которые приходят к нам независимо от нас самих, и которым подвергаемся мы по высшим определениям Промысла, то мы, укрепляемые силою разума, охотно подъемлем на себя тяжесть их, и терпеливо переносим свое испытание в ожидании счастливого его для себя окончания. При свете разума, человек благодушно несет свой крест, смотря на радостный и спасительный его конец. Следовательно, чистый разум вернее доводит человека до той цели, которую напрасно преследуют в своей жизни люди, принявшие направление в одну внешнюю, материальную сторону.

Держась сего направления, они хотя и успевают отчасти в достижении своих желаний, и нередко открывают для себя источник утешений, но эти утешения их неистинны, неглубоки, неполны и ненадежны. Не верьте кажущемуся их веселию, и не заглядывайте в глубину их души – там таится мрачная, безотрадная пустота; они веселятся и смеются от горести души, и смех их растворен внутренним плачем, тогда как люди истинно разумные, если скорбят и плачут в своей жизни, то в глубине своего сердца исполнены тихой, невозмутимой радости. О первых можно сказать, что они, наружно смеясь, внутренно плачут: о последних, – что они, внешним образом скорбя и плача, в сокровенности души веселятся и радуются. Состояние последних несравненно выше и завиднее, нежели первых."