| Гуля
|
ТАСС
Никто за одного: союзники США не хотят помогать им разблокировать Ормузский пролив
Ситуация, сложившаяся вокруг попытки администрации США сформировать международную коалицию для защиты судоходства в Ормузском проливе, беспрецедентна по своей дипломатической прозрачности. Мы наблюдаем редкий случай, когда ключевые союзники Вашингтона не просто уклоняются от участия, а публично и аргументированно заявляют о своем нежелании вступать в этот альянс. Отказ Японии, Австралии, Великобритании, Германии и Франции — это не ситуативная неудача американской дипломатии, а симптом глубоких системных изменений в структуре международных отношений.
Взгляд на Восток
В первую очередь за этими решениями я бы выделил экономику, потому что именно здесь лежит самый весомый аргумент против участия. Возьмем Японию. Токио импортирует через Ормузский пролив до 90% своей нефти. Для них это вопрос национального выживания. Если японский военный корабль войдет в пролив в составе американской коалиции, для Тегерана это будет означать одно — Япония стала воюющей стороной. А это значит, что Иран, обладающий развитым арсеналом противокорабельных ракет и мин, получит легитимную, с его точки зрения, цель. Любая атака на японский танкер или военный корабль поставит крест на энергетической безопасности страны. Риск катастрофического кризиса многократно перевешивает гипотетические дивиденды от участия.
Та же логика работает и для Китая. Хотя Пекин официально не отвечал на призывы Трампа, он является ключевым покупателем иранской нефти. Вступление в антииранскую коалицию разрушило бы эти отношения и лишило бы Китай важнейшего источника энергоресурсов с дисконтом. Это не просто вопрос денег — это вопрос стратегической безопасности.
Союзничество с оглядкой
Для Европы, в частности Германии и Франции, актуализируются страховые и логистические издержки. Даже если коалиция формально обеспечит безопасность, страховые компании не снизят ставки премий за военные риски. Коммерческие суда под флагами стран-участниц станут законными целями для иранских прокси. Это означает взрывной рост стоимости фрахта и страхования для национальных перевозчиков, что в условиях уже высокой инфляции в еврозоне совершенно неприемлемо.
Во вторую очередь сформировался политический разлом — кризис доверия и отсутствие легитимности. И здесь главный фактор — это отсутствие международного мандата. Операция США не имеет санкции Совета Безопасности ООН. Она не является коллективной обороной по статье 5 Североатлантического договора. Для европейских парламентов, где сильны позиции социал-демократов и "зеленых", а также для общественного мнения участие в односторонней акции, которая может перерасти в большую войну, абсолютно немыслимо. Премьер-министр Великобритании [Кир] Стармер дал ясно понять, что он не готов "присоединяться к войне" без законного обоснования. Это прямое следствие печального опыта Ирака в 2003 году, когда союзники пошли за США, а оказались втянуты в многолетний хаос без внятных юридических оснований.
Еще один политический фактор — глубочайшее недоверие к стратегии Вашингтона. Заявления Трампа, типа "может быть, нас там вообще не должно быть", создают у союзников устойчивое ощущение, что у Белого дома нет четкого плана. Союзники опасаются, что США в любой момент могут выйти из коалиции, оставив их один на один с разгневанным Ираном. Публичная критика [президента Франции Эмманюэля] Макрона, назвавшего действия США "выходящими за рамки международного права", и отказ Стармера от прямого участия — это не просто дипломатические ноты, это сигналы о тектоническом сдвиге. Атлантическая солидарность больше не работает автоматически.
Нельзя сбрасывать со счетов и внутриполитические ограничения. Для Японии отправка боевых кораблей за пределы территории требует сложного юридического обоснования в обход 9-й статьи конституции, что чревато правительственным кризисом. В Германии коалиционный кабинет и так раздираем противоречиями по военным вопросам. В Австралии лейбористы пришли к власти на обещаниях проводить более независимую внешнюю политику и не участвовать в "войнах по доверенности". Отказ от отправки корабля — выполнение предвыборных обещаний.
И наконец, геополитический прагматизм. Участие в антииранской коалиции осложнило бы для Австралии и Европы и без того напряженные отношения с Китаем. Для Франции и Германии критически важно сохранять каналы диалога с Москвой и Пекином по другим вопросам: Украина, торговля, климат. Официальное вступление в коалицию США автоматически сближает их с линией Вашингтона, делая их заложниками большой игры и мишенями для давления со стороны России и Китая.
Оружейная инвентаризация
Ну и наконец, военная реальность, то есть ограниченность ресурсов и угроза асимметричного ответа. Военные причины отказа, пожалуй, наиболее объективны и не зависят от политической конъюнктуры. Флоты европейских стран и их союзников находятся не в лучшем состоянии из-за десятилетий хронического недофинансирования после холодной войны.
У Великобритании, по некоторым данным, всего шесть эсминцев Type 45, и значительная их часть постоянно находится в ремонте. Отправка одного из них в Персидский залив означает, что Королевский флот оголяет критически важные направления, такие как прикрытие своих атомных подводных лодок с ядерным оружием и противодействие российскому флоту в Северной Атлантике. Франция имеет лишь один авианосец — "Шарль де Голль". Его отправка в зону конфликта лишает Париж возможности проецировать силу в других регионах, например в Индо-Тихоокеанской зоне, где у Франции есть заморские территории и интересы. Германия, чей флот ориентирован на патрулирование в Балтийском море, просто не имеет кораблей, пригодных для операций с высокими рисками в Персидском заливе.
Критическим фактором становится истощение запасов средств противоракетной обороны. Как мы уже видели в ходе нынешнего конфликта, США и союзники израсходовали колоссальное количество перехватчиков Patriot — почти годовой объем производства Lockheed Martin за две недели. Европейские страны не имеют таких запасов и не готовы тратить свои ограниченные боеприпасы в конфликте, который они не считают своим.
И наконец, главный военный страх — это уязвимость перед асимметричным оружием Ирана. Иран обладает мощными противокорабельными ракетами семейства "Нур" и "Кадер", баллистическими ракетами и роем дронов. Военные эксперты в Лондоне, Париже и Берлине прекрасно понимают, что даже самые современные эсминцы, такие как Type 45 или Horizon, уязвимы для массированных налетов. Потеря современного корабля с экипажем из сотни человек станет для любой европейской страны национальной трагедией и политической катастрофой. Рисковать этим ради неясных целей и непредсказуемого партнера никто не готов.
Приоритет других театров военных действий также очевиден. Для Великобритании и Франции главной угрозой остается Россия на восточном фланге НАТО. Для Австралии приоритет — сдерживание Китая в Тихом океане. Открывать второй фронт в Персидском заливе, распыляя и без того скудные силы, — стратегическая ошибка, на которую профессиональные военные, скорее всего, не пойдут.
Итак, отказ пяти стран от участия в коалиции США — это не столько провал американской дипломатии, сколько индикатор глубокого кризиса доверия к американскому лидерству и переход союзников к жесткому прагматизму.
Экономически участие грозит им энергетическим коллапсом и неконтролируемыми издержками. Политически — это поддержка непопулярной и юридически сомнительной кампании, которая разрушает их отношения с другими центрами силы. С военной точки зрения — у них просто нет ресурсов на второй фронт, и они не готовы рисковать своими флотами.
В результате США остаются в значительной степени в одиночестве. Коалиция, если ее вообще можно так назвать, носит символический характер. Реальное бремя обеспечения безопасности судоходства ложится почти исключительно на американский флот, что создает для Пентагона колоссальные логистические и операционные проблемы. Мир окончательно перестал быть однополярным, и даже ближайшие союзники больше не готовы слепо следовать за Вашингтоном, если это противоречит их национальным (или хотя бы политическим) интересам.
Однако остается вопрос — есть ли у Трампа запасной план, и если есть, то в чем именно он заключается? |
Быстрый ответ