Семеркина
Гость
 |
 |
| Модератор: Юлька Ухмылка | |
« Ответ #61 : 28 мая 2020, 16:24:31 » |
|
Umwelt Я. фон Икскюля и энактивное познание Ф. Варелы
Если обобщить, в чем состоит влияние созданного Икскюлем понятия "Umwelt" на современную когнитивную науку, в качестве философской составляющей которой можно рассматривать неклассическую эпистемологию, то стоит выделить четыре основных момента:
1) Связь живого организма и среды, в случае животного – когнитивного агента и окружающего его мира, который он осваивает, познает, строит, а в случае человека – субъекта и объекта познания. Эта связь называется по-разному в разных научных концепциях. У Икслюля – это функциональный круг. В современной теории сложных систем (а организм есть сложная система, которая встроена в более обширную систему, и эти системы организованы иерархически) – это циклическая детерминация (или циклическая причинность). Согласно теории автопоэзиса У. Матураны и Ф. Варелы, имеет место структурное сопряжение между организмом и средой. В соответствии с понятийной сетью синергетики Г. Хакена можно говорить о синергизме организма и среды, а в современной философии сознания и когнитивной науке – о динамической коэмерджентости или об энактивизме. «Энактивный подход строится на понятии эмерджентности, но переформулирует его как “динамическую коэмерджентность”, в которой часть и целое возникают совместно (co-emerge) и взаимно наделяют особыми свойствами друг друга» [Томпсон 2007, 60]. Следует учитывать, что понятие коэмерджентности пришло в когнитивную науку из теории сложности, где оно используется для обозначения взаимной активности системы и среды и согласованного и взаимообусловленного возникновения новых свойств и в системе, и в среде. Один из наиболее известных создателей теории сложных адаптивных систем (complex adaptive systems) профессор психологии и компьютерной науки Джон Г. Холланд предлагает назвать этот феномен взаимно отражающей эмерджентностью (echoing emergence), эффектом эхо в эмерджентности (см. [Холланд 1995]).
2) Извлечение смыслов, которое связано с избирательной активностью живых организмов, с выбором функций для определенных действий и с выбором значимого и ценного в окружающей среде. Жизнь есть познание, а познание есть извлечение смыслов и даже их продуцирование. Мир живого организма – это всегда лишь определенный срез мира, его фрагмент, тот, который имеет определенную значимость для него. Избирательность живого организма есть индикатор его весомости в сети жизни, его зрелости как индивида и степени его влияния на других существ.
3) Роль тела и телесно-моторных определенностей для познания. Тело живого организма есть инструмент познания. Оно определяет, что доступно организму из всего многообразия существующего, чем он может овладеть, что может освоить, что способен втянуть в сферу своей жизненной активности. «Идея сенсомоторного мира – телесно ориентированного мира восприятия и действия – есть не что иное, как икскюлевское оригинальное представление об Umwelt. Umwelt – это окружающий для животного мир в смысле его жизненного, феноменального мира – мира как он представляется этому животному благодаря его сенсомоторному репертуару: всё, что субъект воспринимает, становится его перцептуальным миром, а всё, что он делает, его миром эффекторов. Перцептуальный мир и мир эффекторов вместе формируют замкнутую единицу, Umwelt» [Томпсон 2007, 59].
4) Операциональная (организационная) замкнутость организации живого организма как организации автопоэтической, что означает способность сохранять ее собственную идентичность. Umwelt, по Икскюлю, – это целостный, самодостаточный, внутренне замкнутый мир живого существа. Umwelt – это «непроницаемая оболочка, которая окружает животное на протяжении всей его жизни… Umwelt животного дан ему как часть его феноменального мира, он всегда ограничен в пространстве, во времени и по своему содержанию» [Стелла, Клейснер 2010, 39]. Непроницаемость границ Umwelt означает, что живой организм организационно замкнут в окружающем и несущем для него смысл мире: отнюдь не все предметы становятся для него предметами действия (Aktionsdinge), отнюдь не все воздействия проникают в него и оцениваются как значимые для этого организма. В этом плане нет абсолютного пространства и абсолютного времени: пространство и время всегда субъективны, они есть некоторые конструкты. Живые организмы живут в разных пространственных мирах и темпоральных мирах (темпомирах). Не существует и абсолютных смыслов, одинаковых смыслов для всех живых существ, разные смыслы порождаются/извлекаются в действии разных живых существ.
Внешняя природа как внутренняя, или энактивизм. Решающий вклад в развитие концепции энактивизма в когнитивной науке внес Ф. Варела (1946–2001) (см. об этом [Князева 2013]). Эта концепция во многом базируется на идеях теории автопоэзиса, разработанной им совместно с его учителем У. Матураной в конце 1960-х гг. для того, чтобы по-новому понять сущность жизни. Единство организма и среды, единство внешнего и внутреннего, субъективного и объективного, демонстрируемое Варелой в концепции автопоэзиса 1960–70-х гг. и в концепции энактивного познания 1990-х гг., удивительным образом наводит нас практически на те же смыслы, которые вкладывал Икскюль в понятие "Umwelt" еще в начале XX в.
Понятия жизни, познания, опыта и активного действия оказываются в единой связке. Феноменальный мир – мир опыта создается во взаимодействии познающего субъекта (или – в случае живого организма – когнитивного агента) с окружающим его миром, в диалоге с ним, в структурном сопряжении, динамической коэмерджентности с системами окружения: то, что может быть вовлечено в опыт, стать таковым, зависит от телесной, психической и ментальной организации живого существа.
В современной концепции энактивизма можно выделить следующие представления, предтечи которых можно выявить в понятии "Umwelt" Икскюля.
Во-первых, мир – это всегда наш мир. Это фрагмент, срез или часть мира. Мир не пред-дан нам в готовом виде, он определяется нашим опытом, как, собственно, и мы сами строимся благодаря влияниям среды, которую мы сами создали. Живые организмы – это автопоэтические целостности, которые обладают свойствами автономии и операционной замкнутости. Автопоэтическая система взаимодействует со средой, элементы которой возникают вместе с ней, пребывают в процессе становления и трансформируются в отщеплении фрагментов среды и превращении их в свою среду. Среда, в которой существует живая система, возникает вместе с системой, и всё, что применимо к системе, применимо и к более широкому ее окружению (сродство системы и ее среды, их структурное сопряжение). Основное свойство целостной системы – сохранение ее идентичности. Последнее есть результат ее спонтанной организации как структурно-детерминированной сущности, а не результат внешнего диктата или поставленной для нее извне цели. Поддержание идентичности системы является результатом ее рекурсивного взаимодействия со средой. «Поведение – это не то, что делает живой организм, а то, что возникает в столкновении организма и среды» [Матурана 2008, 111].
Во-вторых, познаваемый организмом мир связан с его действием. Энактивность – это, по сути, в-действование организма в мир. «Мир, который меня окружает, и то, что я делаю, чтобы обнаружить себя в этом мире, неразделимы. Познание есть активное участие, глубинная кодетерминация того, что кажется внешним, и того, что кажется внутренним» [Варела 1999, 8–9].
В-третьих, мир определяется не чисто субъективно и не произвольно, а телесными и психомоторными возможностями познания. Энактивность познания не отделима от его телесной детерминации познающего существа.
В-четвертых, мир непрерывно конструируется, созидается познающим и осваивающим его живым организмом. Энактивизм есть форма выражения конструктивизма в эпистемологии.
В-пятых, также как всякий живой организм имеет экологическую нишу в сети жизни, так же и всякий организм, взятый в аспекте познания (познающий живой организм), выбирает, активно приспосабливается, создает для себя когнитивную нишу.
Классическая наука базируется на утверждении, что мы можем постигать мир таким, как он есть, и в своем познании способны отделять все субъективные наслоения. Вместе с тем уже классическая эпистемология XX в. признавала, что субъект познания может смотреть, но не видеть, слушать, но не слышать, искать смысл, но не находить, что наше познание теоретически нагружено. То, что мы видим, слышим, понимаем, определяется нашими пред-установками и нашим пред-знанием, теорией, которой мы владеем и даже конструктами нашего сознания. Неклассическая эпистемология добавляет к этому, что субъект познания и его объект составляют единую систему и взаимно детерминируют друг друга. Наблюдатель находится внутри самой наблюдаемой им системы, наблюдает ее изнутри, его возможности восприятия, познания и действия выработаны в ходе длительного процесса совместной жизни и коэволюции с окружающей средой. Познавательные способности человека как субъекта (живого организма как когнитивного агента) определены его телесностью и тем окружающим миром, в который он встроен. Человек – эволюционно сформированное, мезокосмическое существо, ему доступен мир средних измерений, к нему он эволюционно приспособлен.
Неклассическая эпистемология решительно отказывается от дихотомического разделения субъекта и объекта познания, человека с его органами чувств и ментальными способностями и окружающего мира, на которые направлены его познавательные усилия. Интересную метафору предложил Х. фон Фёрстер, которого Варела почитал как учителя. Процесс познания есть танец человека с миром (см. [Бок 1997]), в который они вступают по обоюдному приглашению и в котором ни один из партнеров не является ведущим, но они сыгрываются друг с другом, ладят друг с другом, образуя креативный круг. Они соединяются в единое целое, претерпевая процесс коэволюции. Это полностью соответствует икскюлевскому понятию "Umwelt", в котором субъект и объект связаны по схеме функционального круга. «Субъект и объект подогнаны друг к другу и составляют целесообразное целое» [Икскюль 1970, XXXV].
В то время как ключевым теоретико-познавательным вопросом эпохи Просвещения был «Что мы должны знать?», духовная и эпистемологическая революция XX в. заменяет его иными вопросами: «Что мы можем знать?», «Где границы нашего знания?» и «Что представляю собой я сам, познающий?». Мир, в котором мы живем, находится не в нас и не является независимым от нас; мы создаем его в процессе познания, в процессе коммуникации, пользуясь языком, в процессе познавательной и преобразующей социальной деятельности. Реальность мы находим не вне нас, она ежеминутно возникает в наших глазах, а вместе с ней возникаем, преобразуемся и мы сами.
Язык является системой, которая сама себя создает. Это слушатель, а не говорящий, определяет смысл высказывания. Это читатель, а не писатель распаковывает текст, извлекая смыслы в соответствии со своими личностными смыслами. Язык тоже подобен танцу, в котором два человека взаимно друг друга строят, изобретают, определяют, чтобы стать единством.
Живое существо видит не глазами, а руками и ногами. Поэтому Ж. Пиаже, Х. фон Фёрстер, Ф. Варела неоднократно подчеркивали, что познание непосредственно связано с действием («Если хочешь познать, научись действовать!»), а действовать надо так, чтобы не свертывать спектр возможностей для дальнейших действий, а сохранять альтернативы и, если это удается, их увеличивать («Действуй так, чтобы умножать возможности для выбора!»). Разнообразие всегда дает надежду на то, что мы можем сделать лучший выбор.
Процесс восприятия и познания живым существом окружающего мира есть реализация себя как живой системы, производство собственных операций, освоение окружающего мира через открытость к нему и замкнутость от него (принцип операциональной замкнутости), изменение себя через мир и мира через себя, их взаимное конструирование.
Мир изнутри, с позиции его внутреннего наблюдателя – вот перспектива энактивизма. Внутреннее и внешнее оказываются синкретично связанными друг с другом. Демонстрируя сложную взаимосвязь субъекта и объекта, В.И. Аршинов предлагает замечательную метафору листа Мёбиуса: «Интерфейсом становится пространство коммуникативно осмысленных событий – встреч “внешнего и внутреннего”, субъективно-объективного и объективно-субъективного в общем контексте “самоорганизующейся Вселенной”. Подходящей метафорой-образом здесь мог бы быть образ листа Мёбиуса – поверхности, в которой различение внешней и внутренней стороны не имеет абсолютного значения» [Аршинов 2011, 80].
Это представление имеет аналоги в экологическом дискурсе. Известный норвежский философ А. Нэсс (Arne Næss), родоначальник направления глубинной экологии (deep ecology), считавший себя последователем Икскюля, ввел понятие «экологического Я». «Мы открываем, что части природы являются частями нас самих» (цит. по: [Тённессен 2010, 378]), – подчеркивал он.
Познание как извлечение смыслов. Всякая жизнь когнитивна, и все живые системы являются системами когнитивными, они познают. Но это познание есть не просто извлечение информации из окружающей среды и приспособление к ней. Согласно Матуране и Вареле, живой организм, познавая мир, устанавливает схемы изменения как проявление его собственной модели организации. Его психика и моторные движения его тела организуют внешнюю среду как продолжение его самого. Знание есть результат когнитивного процесса, определенного соответствующей живой системой, а не составление карты объективного мира в субъективных когнитивных структурах. Само представление о том, что познание есть излечение смыслов, является теоретическим развитием идущего от К. Лоренца представления, что жизнь по сути тождественна познанию.
Варела соединяет способность живого организма поддерживать свою идентичность с возможностью улавливать знаки из окружающей среды и извлекать смыслы. «Организм является, по существу, процессом конституирования идентичности… Возникающая идентичность дает – логически и операционально – опорную точку для области взаимодействий» [Варела 1997, 73]. То, что имеет смысл для организма, строго определено его распределенной телесной организацией; локальные физико-химические процессы в его теле и скоординированное бытие, которое представляет собой автопоэтическое единство, – это то, благодаря чему организм способен оперировать в среде. При этом у нас уже нет нужды для объяснения жизни организма обращаться к élan vital, жизненной силе и прочим подобным представлениям.
Логика рассуждений Варелы такова. Живые системы с необходимостью являются когнитивными системами, а жизнь является процессом познания. Определяющее свойство живой системы, которое отличает ее от неживой, – это автопоэзис, не только автономия, поддержание самой себя и самовосстановление, но и непрерывное ее самопродуцирование, самообновление. Автопоэтичность живого организма означает по сути его избирательность, отбор значимого из всего поля наличного и доступного. Основная черта автопоэтической организации – это операциональная замкнутость, т.е. селективность, непропускание всего того, что не является ценным для выживания и самопроизводства. А это есть извлечение смыслов. Umwelt как раз и представляет собой мир смыслов живого существа. Разъясняя позицию Варелы, Томпсон отмечает: «Окружающий мир, Umwelt в смысле Икскюля, имеет смысл и ценность. Окружающая среда организма не эквивалентна миру, видимому просто через линзы физики и химии… Живые существа оформляют мир в значимые для них области взаимодействия и, следовательно, создают собственную окружающую среду смыслов и валентности» [Томпсон 2007, 154].
Тело как инструмент познания. С представлением об энактивности познания (enacted cognition) тесно связано представление о телесности познания (embodied cognition). Принимая эту новую исследовательскую программу, саму эпистемологию мы можем назвать телесно ориентированной (см. [Князева 2010]).
Существуют телесные нити, управляющие разумом. Психосоматические связи строятся по принципу нелинейной циклической причинности. Тело и душа, мозг и сознание находятся в отношении циклической, взаимной детерминации. М. Мерло-Понти, опираясь на которого Варела и строит свою нейрофеноменологию, отмечает: «Тело увлекает за собой интенциональные нити, которые связывают его с окружением, и в итоге являет нам как воспринимающего субъекта, так и воспринимаемый мир» [Мерло-Понти 1999, 107]. Отстаивая единство тела и духа, Мерло-Понти отмечал, что дух есть «иная сторона тела… Он прочно внедрен в тело, поставлен в нем на якорь». Телесно восприятие человеком самого себя. По его словам, «Я не перед своим телом, Я не в своем теле, скорее Я и есть мое тело». То, что познается и как познается, зависит от телесной организации живого существа и встраивания его в мир. Таксы, например, имеют удлиненное тело и поэтому хорошо приспособлены для охоты в норах.
Структуры восприятия и мышления зависят от «синергий тела», от сенсомоторного опыта, которому соответствуют определенные нейронные структуры. Когнитивные структуры могут быть соотнесены с определенными сенсомоторными схемами. Знания не пассивно приобретаются организмами как когнитивными агентами, но активно строятся ими. Живые организмы как целостные системы активно взаимодействуют с элементами окружающей среды, конструируя ее и находясь в процессе конструирования самих себя под ее влиянием.
Наш мир восприятия и мышления не ограничивается нашей кожей и кончиками наших пальцев. Мы распределены в окружающем мире, в нашем узком социуме, который строится нами посредством и наших мыслей и наших действий. Еще Мерло-Понти обратил внимание на то, что для слепого его палка перестает быть просто объектом, она не воспринимается им как внешний объект, она становится областью его собственной чувствительности, расширяя объем и активный радиус касания, и выступает как механизм, компенсирующий зрение. Несколько заостряя смысл этого представления, можно сказать, что для слепого палка становится частью его самого. Аналогичным образом, для ученого его компьютер, его флешка, его книга конспектов или же его экспериментальные приборы и установки – это продолжение его самого. Потеря этих дополнений означает потерю ученым самого себя, которая может вызвать в нем неимоверные страдания. Субъективность человека продлена и продолжена в мир его вещей-процессов, в мир его социальных отношений.
Не просто мы в мире, а, скорее, мир в нас. Мы строимся от окружающего мира, который непрерывно строится и достраивается нами. Umwelt – это созданный нами окружающий мир, обратно влияющий на нас самих. Umwelt – это и наш микросоциум, мир наших непосредственных природных и социальных связей и отношений. Живой организм и окружающая среда совместно и взаимно конституируют друг друга. Эта теоретическая позиция стала популярной и получила название "extended mind" (см. [Кларк, Чалмерс 1998]).
Наш мир – это, скорее, не мир вещей, а мир действий, мир наших поведенческих актов и откликов на эти акты. Часто обсуждается простейший пример – восприятие нами мягкости губки. Мягкость губки не находится в ней самой, она обнаруживается нами в нашем действии и благодаря ему, в том, как губка отвечает на наше активное действие, на сжатие, производимое соответствующими движениями нашего тела (наших ладоней или пальцев).
|
